В целом конкурс оставил приятное впечатление. На целый сборник я бы здесь рассказов не насобирала, но несколько вполне профессиональных, готовых для печати произведений выудить можно. К понравившимся мне еще во втором туре рассказам "Там, за стеной" Елены Черепицкой, "Колесо обозрения" Марианны Язевой, "Вспомни!" Константина Савицкого прибавились "Лунное сердце - собачий хвост" Чеслава Волянецкого и "Галерея Труффа" Дмитрия Смоленского.

Некоторое лирическое отступление: пожалуй, со следующего раза перехожу на обзоры по заявкам. И не более, скажем, восьми (хорошее число!) на конкурс. Так что готовьтесь записываться. :)

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Рассказы, разобранные ранее

Часть 1: Джон Маверик "Маленький музыкант"; Олег Паршев "Паззл"; Черепицкая Елена "Там, за стеной"; Наташа Дубович "Два пенса"; Алексей Шолохов "ЗОНТ"

Часть 2: Марианна Язева "КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ"; Константин Савицкий Вспомни!;

Рассказ Сергея Кускова "Губернаторская охота" обозревался во время конкурса "Химии и жизни"

В этой записи разбираются рассказы "Тварь дрожащая" Романа Марекова, "Кусочек счастья" Ксении Марековой, "Старая ферма" Натальи Лебедевой, "Друзья" Екатерины Каретниковой, "Танцуй, Сеня, танцуй" Геннадия Каракиса.

Роман Мареков
Тварь дрожащая

Неплохая задумка не стреляет из-за неудачной реализации. Во-первых, персонажи, включая и монстров, штампованы и унылы, а их действия скучны и однообразны. Во-вторых, интрига основана на том, что герой - графоман, но реализовать это не так просто, как кажется.
Написать плохой текст, который можно будет с удовольствием читать - задача сложная. У Олди в "Золотаре" используется такой подход, и там графоманский текст смешон. Здесь - невыносимо вязок, почти непреодолим. К тому же чересчур объемен - графомания занимает больше трети рассказа.
Но это бы полбеды. Главная проблема в том, что авторский текст и текст, сочиняемый персонажем, по стилистике практически идентичны. Разве что в тексте героя больше лишних определений, что действительно является признаком плохого текста, но как раз здесь ни к чему - у нас ведь экшен, трэш.
Герой неприятен и - хуже того - неинтересен. Он озлоблен на весь свет, он пишет плохие рассказы, он не любит работу и равнодушен к жене, он даже испугаться толком не может. Так что есть в нем такого, из-за чего нам должна быть интересна история о нем?
Зачем нужна жена героя? Она подробно описана, вплоть до того, что не умеет готовить, однако все ее участие в сюжете ограничивается тем, что она открывает дверь в финале (агрессивный монстр мог бы, кстати, и без чужой помощи обойтись).
Монстр неотличим от толп своих собратьев. Ну шерсть на загривке, ну кожа серая, ну невидим для людей, ну кровожаден, ну управляет дебилом - опять-таки, что в нем такого особенного, что затронет чувства читателя, заставит сочувствовать ему или желать поражения?
Странное утверждение: "Евгений считался отменным корректором, но когда дело доходило до его собственных текстов - куда только все девалось!". Все же работа корректора и писателя требует весьма разных навыков. Это все равно что сказать: "он был неплохим художником, но почему-то не мог писать компьютерные программы".
Прописные в таких количествах - недопустимы.

Ксения Харченко
Кусочек счастья

Интересная тема, славный рассказ. Небольшой, но заставляющий задуматься.
Есть такая скептическая поговорка: "не жили богато, нечего и начинать". :) Хотя, конечно, она слишком узка для идеи рассказа, ведь речь идет о страсти к дармовщине, мечте о счастье, к которому не нужно идти годами, за которое не нужно бороться - достаточно его просто... купить.
Фактически, это история о распространении "положительного" наркотика: искусительница Анджела подсаживает ленивых душой дамочек на искусственное - но так похожее на реальное - счастье. И когда оно заканчивается, они готовы отдать и вдвое, и втрое, лишь бы вновь погрузиться в безмятежность существования, так похожего на мечту.
В рассказе не затронута оборотная сторона темы: пресыщение счастьем. Однообразное удовольствие, по идее, должно превращаться в свою противоположность. Впрочем, вероятно, для интоксикации нужно поглотить больше продажного счастья. :)
Приятный - легкий и лаконичный - текст, хорошо решена женственная стилистика. Образы архетипичны, и потому даны штрихами.

Наталья Лебедева
Старая ферма

Человека человеком делает гуманный выбор.
Для рассказа выбрана сложная форма, что, на мой взгляд, не оправдывает себя. Выверт с людьми-инопланетянами забавен, а вот форма "конфета в обертке", на мой взгляд, дает слишком мало (внук схематичен, экспозиция ничего не добавляет к системе мира). Вполне можно ограничиться формой байки, рассказанной "бывалым".
То, что моральный выбор стоит не перед рассказчиком, а перед вторым героем - интересное решение. Однако, выходит, что персонаж, вызывающий интерес и сочувствие (да еще, как обнаруживается, единственный человек) обретается на заднем плане, а наблюдать мы вынуждены за менее интересным в плане конфликта героем. Обезьяной движет любопытство и поверхностное отношение к жизни (см. ниже про пофигизм), а человеком - мораль и стремление спасти жену (а заодно всю расу). Кто интереснее?
Герой-обезьяна характеризуется через собственный рассказ. Причем многие детали показались мне сомнительными или вызывают вопросы.
"Остальные наши поля были в запустении" - то есть до войны это была очень зажиточная семья фермеров. И очень многочисленная, либо степень автоматизации труда высока. Первому противоречит то, что дед вспоминает только о родителях. Второму - описанные условия труда и быта (что-то должно было сохраниться). Можно было бы предположить, что использовался наемный труд, но это проявилось бы в рассказе.
"В доме горел свет" - послевоенная разруха предполагает, что электричество экономят. Возможно, в доме затеплили лампу или зажгли печь, но тогда стоит описать это иначе.
"что-то темное, извергающее огонь, стало спускаться с неба" - мы не знаем доподлинно, что это была за война (может, с дубинами на соседнее племя), но если более-менее современная (а на это указывают трактора, машины и пр.), дед в первую очередь должен был подумать о бомбе.
"Знаешь, все было в точности, как в кино" - это кино дед видел до войны или уже после встречи с инопланетянами? Это многое говорит о развитии мира, хотелось бы уточнить.
"уж очень неприятно выглядела ладонь" - как именно? Язвы, щупальца, отмирающая плоть, обожженная кожа? Если речь о количестве пальцев, то при чем тут ладонь?
"Корабль плыл за мной по воздуху так медленно и тихо, что временами я забывал, что он вообще есть" - страшный пофигист или с провалами в памяти. Или каждый день с инопланетянами сталкивается, привык уже.
"старательно прикидываясь обычной необразованной деревенщиной" - а на самом деле он получил хорошее образование? При том, что лет ему, видимо, немного (иначе его бы тоже затронула война, и он не удивлялся бы военной форме), он из фермерской семьи и только что закончилась разрушительная война.
"Каждую ночь кто-то умирал во сне" - от чего же во сне - применялись отравляющие вещества? Тогда почему не выкашивались целыми деревнями, а лишь "кто-то"? И где шли боевые действия, почему умирали во сне, а не "каждая семья получала похоронки"?
"Кое-как вспахал землю, быстренько, наспех, засеял и оставил на произвол судьбы - вырастет, так вырастет" - а не вырастет, подумаешь, ну помру с голоду, зато узнаю Великую Тайну. Нет, война и разруха его явно ничему не научили.
"Бесчеловечное глумление над нежной, чистой красотой" - фраза абсолютно не этого персонажа.
"Я учуял его запах во сне" - блин, то есть оказавшись на пути инопланетянина к выживанию его вида, он спокойно лег спать?! Нет, он феерический пофигист!
Если пять пальцев - это "мало" (настолько мало, что нельзя сказать, например, "на руке у него оказалось на два пальца меньше"), то человек обязан был на такую особенность анатомии обратить внимание. Нос, пусть и длинный, это все же привычная деталь, а вот 10-12 пальцев (пучок щупальцев?) - первое, что должно броситься ему в глаза.

Екатерина Каретникова
Друзья

Конфликт виден лишь между второстепенными персонажами - между стервозной девицей и рабочим "с одухотворенным лицом", который, извините, ей не дал (причем если мотивация девицы ясна, то мысли рабочего на этот счет остаются за текстом). Обиженная, она мелко по-бабски мстит: подбрасывает ему то свой телефон, то чужой кошелек и добивается увольнения. И это все. Остальное оказывается вне сюжета, ибо вне конфликта.
О чем задумывался рассказ? О фатальном невезении прирожденной жертвы, которого и с работы уволили, и грузовиком задавили, и все родственники у него погибали жуткими смертями, и даже призраку проститься оказалось не с кем? Но давление на нервы в финале переходит за грань, и вместо трагедии получается фарс, вместо катарсиса - смех. Да и самого персонажа мы почти не видим, не знаем, не можем сочувствовать. Ну, нельзя сочувствовать слезодавильной функции, понимаете, можно только человеку - действующему герою.
Рита оказывается в стороне от конфликта, и даже в постмортальной стадии не занимает определенную сторону. Зачем она нужна, кроме того, чтобы додавить несчастного читателя еще одной слезливой подробностью?
Зачем нужна героиня-рассказчица, если она не только не касается конфликта, но даже не знакома с основными его участниками?
Зачем, наконец, нужен померший Игорь, если его смерть и само упоминание на сюжет опять же не играет (нестреляющее ружье)?
"- Нет, ну ты скажи, - тянула свое Ритка.
- А с чего это ты вдруг? – вяло поинтересовалась я.
- А с того! – окрысилась Ритка." - классический бессмысленный диалог, ненужность которого подчеркивают эпитеты (вяло, тянула). Такую "воду" стоит выжимать, особенно из рассказа, где объем невелик и каждая фраза заметна. Там и дальше обмен ненужными фразами: "– Просто совпало. - Что совпало-то? - Ну, все совпало."

Геннадий Каракис
Танцуй, Сеня, танцуй!

Видимо, задумывался посыл "евреи смеются даже сквозь слезы". Но...
Заставить читателя плакать несложно - задавил автор собачку или помучил младенца и готово (главное, не перегнуть палку, а то выйдет как в предыдущем рассказе). Заставить читателя смеяться - не над пародией на рекламу или низкосортным гэгом - а искренне, уже сложнее. А сделать трагикомедию - высший пилотаж.
Данный рассказ начинается, как стилизация а-ля Бабель. Этот подход требует очень тщательной шлифовки фраз, на которую здесь, видимо, не хватило времени: на мой взгляд, языку не хватает легкости, живости, образности, которые в хорошо проработанном тексте кажутся естественными, словно подсмотренные на улице. Кроме того, и эту стилистику не удается выдержать хотя бы на трети текста: язык увядает, становится суше, проще - скучнее.
С потерей стилистической изюмины оказывается, что сюжет исключительно прост: рав не дает согласия на брак, пока жених не предоставит родственника - настоящего еврея; жених договаривается с бомжом, что тот будет изображать его родственника; рав соглашается на свадьбу. Все.
Сюжет на анекдот. Его бы килобайт на семь, да сочным живым языком - вот это получилось бы отличное произведение. Заявлены, но так и остались за бортом конфликты:
- между Хайей и ее многочисленными партнерами;
- между Хайей и Сеней;
- между равом, Сеней и бомжом, когда вскрылся обман (на свадьбе?).
Для короткого смачного рассказа я бы эти лишние хвосты вообще убрала.
Финал с бомбежкой совершенно чужд остальному повествованию. Если хотелось сделать трагикомедию, обыденный трагизм нужно давать вперемешку со смешным, а не двумя фразами в развязке. Хуже, на мой взгляд, только вариант: "во время свадьбы началась бомбежка, и все погибли под развалинами".
Попадаются проблемы в составлении фраз:
"чтобы никто не дай бог! – увидел" - чтобы никто НЕ увидел
"удерживал его зубастым капканом к каменному полу" - либо удерживал на полу, либо склонял к полу, хотя и то, и другое здесь неудачно

Программное обеспечение, написанное "для себя", обычно требует значительных усилий по установке и подгонке. Да и интерфейс зачастую своеобразен - пока привыкнешь, и... Зато вам может повезти, и вы найдете Самую Удобную Софтину - все необходимое и ничего лишнего.

К чему это я? Если бы lastoblog не показался мне таким удобным - просто как для меня писанным - я бы неделю назад бросила с ним возиться и быстренько перетащила блог на какой-нибудь TextPattern или Neutrino - тоже минималистские движки, заточенные под блоги (от WordPress я отказалась давно и, видимо, навсегда - не мой движок).

Однако, после танцев с бубном (совместных с техподдержкой хостера и самим Вадимом Ласто) и прочих волшебных приседаний движок lastoblog заработал, как положено. Единственное, пока мне так и не удалось прицепить свой дизайн: все падает до пустой страницы. Хотя на локальном сервере он отрабатывает, как положено.
Ну, разберемся. Не в первый раз.

Итак, блог "Алгебра гармонии" остался полновластным хозяином домена fwne.ru. Сайт "Фантастика Натальи Егоровой" при этом уехал на новый домен egorowa.ru и кардинально сменил дизайн. Яндекс еще скажет мне по этому поводу пару ласковых. :)
Кое-где болтаются огрызки настроек и лишние блоки, но, по крайней мере, информация доступна и читаема, и конкурсанты "Млечного пути" получат свои обзоры в срок.
Можно выдохнуть.

J.K.R
Любимец Фортуны

Даже самые прожженые циники подвержены романтическим увлечениям.
Герой -- беспринципный аморальный тип со сверхспособностью: удачлив во всем, кроме любви. Работает киллером, не слишком профессионален (не заметил мышь, легко свалился с балки, так и не убил дряхлого мага), но суперудача его выручает. Тщеславен (вместо того, чтобы сделать дело и смыться, ждет появления зрительницы). В любви наивен и доверчив (готов верить любым словам чародейки и оправдывать любые ее поступки), но расчетлив (убивает ее любовников только по заказу за хорошие деньги).
Героиня -- хитрая аморальная стерва-манипуляторша, серая кардинальша, фактически управляющая сообществом магов из-за спины очередного любовника. Впрочем, как управлять окружающими, так и уничтожать их, особого труда не составляет; ей не сопротивляются. Она в два счета убеждает наивного киллера в своей невинности и уничтожает свидетеля, отправляя в огненную ловушку (а он, доверчивый, идет туда добровольно, ибо считает, что тем самым спасает ее).
Социопаты без изюминки. Как хотите, а мне за такими героями следить не слишком интересно.
И в чем конфликт? В том, что он ее, извините, хочет, а она его нет? Так он еще до начала рассказа смирился, никакого противостояния не выходит. Противостояние хищник-жертва между киллером и старым магом? Да этот старикашка вообще беспомощен, что он сделал -- один файербол выпустил? Мелко.
Канцелярит в фэнтези выглядит ужасно ("запланированный акт будет преждевременно завершён моим единственным действием", "для невозможности повторения на бис").
"мозаичная фреска на полу" -- фреска -- живопись по сырой штукатурке, мозаика -- сама по себе.
С падежными и родовыми окончаниями беда в тексте.

Ольга Алёшина
Обман

На любой лом найдется свой прием.
Конфликт вроде бы заявлен между невежественной суеверной толпой, жаждущей крови ведьмы, и романтическим юношей, выступающим в ее защиту. Он был бы логичен, если б за воздействие ведьмы приняли природные или обусловленные средой явления, а Ингвар оказался просвещенным гуманистом. Однако...
Ингвар -- витающий в облаках детинушка без особых интересов, привязанностей и способностей. Девушка поражает его воображение чисто внешне, и рассуждает он наивно: "она так красива, что не может быть ведьмой". Подростковая романтическая жертвенность побуждает его броситься на костер (но не против толпы!) следом за только что встреченной красавицей. И в леса он ее уводит без оглядки на будущее.
Толпа -- оказывается не столь уж невежественна, ибо воздействие ведьмы действительно существует, просто за ведьму запуганные напастями люди готовы принять кого угодно. При этом толпа запугана настолько, что гроза разгоняет ее "меньше, чем за минуту".
Не выходит противостояния.
С другой стороны, у нас ведь есть настоящая ведьма Хильда и ее неназываемый метафизический покровитель. Может, противостояние заложено здесь?
Хильда -- прикидывается доброй матерью семейства и рачительной лавочницей. На самом деле это мерзкая ведьма, которая творит всяческие злодейства. Зачем, в чем ее цель? Ну... она зла, поэтому творит зло. Хотя звучит это примерно как "она так красива, что не может быть ведьмой". При этом ей не чужды родственные чувства, она искренне устраивает будущее сына (хотя в лесу с едва знакомой красавицей -- сомнительные перспективы).
Сатана (раз есть священник, инквизиция, значит именно он покровительствует ведьме) -- опрометчиво коварен: преданным ему злобным ведьмам чинит крупные пакости, способные поломать их жизнь. В частности, убивает сына Хильды, в котором та души не чает. Зачем, в чем его цель? Ну... он коварен, как в том анекдоте: "Вот такое я дерьмо!"
В общем, и здесь с противостоянием не получается.
Многовато, мне кажется, лет Ингвару. 23 года в средневековье -- взрослый мужчина, глава семьи (тем более, отец умер), а он все в возвышенных чувствах, на подручных работах и мечтает о поступлении в университет. Даже с учетом матери-ведьмы. Лет 16-17 будет лучше соответствовать его характеру и поступкам, в те времена нормальный возраст для женитьбы: жили меньше, взрослели раньше.
"Горожане поймали ту самую ведьму, что испортила им скот и урожай" -- не "им": скот и урожай портятся в деревнях за городскими стенами, а в городе ремесла, торговля, наука, искусства, властные структуры.

Андрей Клочков
Старик и Карлсон

Каждый заслуживает маленький кусочек счастья.
Мне понравилаось закольцовка с эпиграфом: дочитываешь с чувством легкого недоумения -- и что? -- и тут вспоминаешь про ангелов -- а, так вот в чем дело! Единственное, получилось не в "особо тяжкие моменты", а напоследок.
Вся миниатюра построена на стилистической аллюзии, смене настроения и ситуационном перевертыше (малыш и Карлсон --> Карлсон и старик), поэтому, на мой взгляд, стоит сократить экспозицию. Она и вообще великовата для такого объема текста.
И еще мне кажется, если усилить деппрессивное настроение в начале (собака должна пропасть в том же абзаце, что и жена; старик должен не просто сидеть у окна, а размышлять, что все хорошее в его жизни прошло давно, да и было ли оно вообще), это усилит контраст с беззаботностью Карлсона и даст подтвеждение формуле про "особо тяжкие моменты".
Единственный вопрос: в чем здесь отличие (литературный спор) от многочисленных аналогов, в которых перед смертью к одинокому старику является милый щенок, котенок, ребенок или фантастическая зверюшка, дабы скрасить последние дни или минуты существования?

Сергей Мякин
До следующей встречи

Что вечным сущностям до смертных!
Только к середине рассказа автор нашел клавишу "CapsLock"... Шутки шутками, но полтекста прописными -- это нечитабельно. Если хочется выделить, пользуются курсивом, хотя полтекста курсивом тоже не сахар.
Рассказ затянут. Фактически, по форме он должен быть анекдотом, т.е. финал должен выворачивать ситуацию. Однако, развязка готова уже на 2/3 капса: когда прозвучало "Я -- мужчина", у героев-сущностей остается ровно два выхода. Первый, эпатажный -- уходить в гомосексуализм. Второй -- столкнуться (оба же на машинах), чтобы поскорее начать все заново.
Как только прозвучала история социопата, выбор становится очевидным -- автокатастрофа. После этого два больших куска строчными читать уже незачем и не хочется (ну ладно, у меня работа такая, а просто читатель?). Здесь можно выехать на потрясающей стилистике, но на мой взгляд, проще переработать сюжет.
Герои-сущности неразличимы и безвкусны. И кстати, любопытно, что же они такое, если не соответствуют разуму-душе человека, на котором паразитируют, но при этом имеют пол. Герои-люди неинтересны и сами по себе, и потому, что обоих вот-вот расплющит.
Ну и конфликт отсутствует: сущности в полном согласии, люди сущностям не сопротивляются.

Марианна Язева
КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ

Твой самый худший кошмар подстерегает прямо за углом.
Живо и приятно написанная вещь, маленькие сценки выпуклы, персонаж забавен, ситуация раскачивается от комедии до трагедии, и поистине кинематографический саспенс нарастает с подъемом колеса, и бравурное крещендо вторит ему. Насмешливый демон, дух парка аттракционов вынуждает тихого человечка столкнуться с кошмаром всей его жизни, да еще добавляет жути. Из крапивинского мальчика он превращается буквально в юного альтиста Данилова, а после лукавым шариком следит за последствиями.
А что последствия? А в сущности... ничего. Герою глянуть бы на жизнь свою с колеса, осмыслить, застыв на вершине, прозреть, болтаясь в кабинке под слепящим небом, успеть понять. Он же лишь застывает, леденеет от ужаса и бежит прочь -- не думать, не помнить, как о ночном кошмаре. И ради чего все старания шаловливого духа?
А ведь хотелось бы притчи, да.
Не хочется придираться к частностям, ибо читается, повторюсь, очень приятно, но на мой взгляд, сцена на пляже затянута. Она не играет ни на характер героя, ни на дальнейший сюжет, кроме как самим фактом: разморило --> захотелось мороженого --> мороженого поблизости не оказалось --> пришлось идти в ненавистный парк. Иначе в характере тихого спокойного героя возникают уже две внезапные черты: азартность, благодаря которой его поймали "на слабо" (впрочем, возможно, это неумение сказать "нет" или болезненная гордость; в любом случае такая яркая черта должна проявиться где-то еще), и сластолюбие, которое совершенно ни к чему не вяжется.
"без этой модной модельной лещеватости" -- замечательно!

Константин Савицкий
Вспомни!

Что имеем, не храним.
Какой чудесный рассказ! Кажется, чем-то желязновским повеяло: множество вкусных ненавязчивых фантэлементов, сплетенных с реальностью в изящную беллетристику.
Конфликт? О, да, внутренний: между рабочей рутиной, подменяющей жизнь существованием, и вниманием к действительно важным вещам. Между суетливым равнодушием и искренним интересом.
Сюжет? Отличный, перекликающийся с классическими сказочными сюжетами инициации, с хорошим саспенсом и повышением градуса безумия, с философской точкой в развязке.
Преображение героя в сюжете? На месте: он находит жену, но что важнее -- находит себя.
А эти замечательные детали: великолепный Кой, человек-Дыра, через которого сыплется информация, хозяин Страны забытых вещей и -- совершеннейший восторг -- гуглодемон, знающий все. А монстры, склеенные из старых книг и фильмов, и ветер на пустынных улицах призрачного города. И даже навязшая в зубах оплата услуг годами жизни здесь выглядит уместно и симпатично.
Это действительно классный рассказ. Спасибо вам за него.

Татьяна Беликова
Галактический праздник

Розовые грезы в условно космических декорациях.
Его обманули, а она полжизни думала, что он ее предал. Его перехитрили, а она думала, он опять предал. А на самом деле это он самый умный, он ее спас, и теперь их корабль бороздит просторы.
Текст выглядит сырым и незрелым. Инфантильным. Судя по поведению и речи, все персонажи -- дети.
Об идейном конфликте речи, понятно не идет. Решения либо игнорируются (например, в случае со спасением Астры -- как Демид справился с вооруженной охраной, как пробрался в корабль с пираткой на руках, остается на совести автора), либо берется первое пришедшее в голову, неважно, как оно соотносится с персонажами (например, правая рука легендарной пиратки, умелый космоплаватель "тупо попал под метеоритный дождь").
Меркурий -- не та планета, где можно заиметь тихий особнячок и наслаждаться жизнью. Лучше взять условную планету где-нибудь в соседней галактике.
Шварц лихо низложен в тексте от генерала до полковника.
Много ошибок в составлении фраз:
"Этим и пользуются особо продуманные горожане" -- страдательный залог, выходит, что горожан кто-то хорошо продумал.
"этот малыш выглядел таким же обиженным на жизнь, как и сам капитан, что сразу вызвал расположение" -- либо "таким же обиженным на жизнь, как капитан, ЧЕМ вызвал расположение", либо "таким обиженным на жизнь, что вызвал расположение".

Роман Гершкович
Утечка

Собственно, идея дана открытым текстом: "покуда Россия не научится ценить то, что у неё в избытке, ей не избежать утечки воды, газа, нефти, леса, мозгов".
Это не рассказ, а публицистическая зарисовка, пытающаяся поднять одновременно две проблемы: эмиграцию и сионизм-антисемитизм. Попытка не слишком удалась, т.к. не определено, какую позицию каждый из персонажей занимает по каждому вопросу. Разве что с героем ясно: он за эмиграцию и патриот новой родины. А вот больше всех выступающая мать вначале спорит с бабкой, вставая на сторону евреев, затем пренебрежительно обращается к мужу "А ты чего молчишь, еврейская ты морда?" (меня бы на его месте сильно покоробило вообще-то, безотносительно евреев), дальше переходит на позицию обывательского патриотизма. Бабка, вначале ругающаяся с дочерью по поводу национального вопроса, периодически превращается в темное домостроевское существо (рыбка; первый кусок -- мужчинам). Отец вообще своей позиции не проявляет, и создается впечатление, что он прочно под каблуком.
Первый эпизод явно перезатянут, т.к. не имеет отношения к теме дальнейшего повествования.
В целом диалоги живые и забавные. Иллюстрация про размораживание курицы -- весьма наглядная.
"– Ну как ты, сынок?" -- знаете, эти англицизмы сильно раздражают. Возможно, люди, которые изо дня в день смотрят американские сериалы, и говорят друг другу без конца: "Ты в порядке?", "Ну, как ты?", но в художественном тексте (если это не специальная характеристика персонажа: например, киномана или неинтеллектуала, долго прожившего в англоязычной стране) это царапает взгляд и выглядит мертво. Почему хотя бы не: "Как жизнь, сынок?", "Как самочувствие?", "И как оно все?", "Что новенького слышно?", "Как твое не могу?"
"возразил вдруг как-то совсем по-мужски Иван Вениаминович" -- а почему бы не по-мужски лет в 40 (раз сын взрослый)? Потому что он еврей или потому что интеллигент? :) "Вдруг как-то совсем по-мужски", я понимаю, можно сказать о мальчишке лет 10-12.

Mednikov Inna
Самая древняя профессия

Это снова не рассказ, а часть автобиографии или, может быть, дневника героини.
Из текста мы получаем представление о героине, хотя и не могу сказать, что проникаемся к ней симпатией: у нее нет цели, нет ярких черт характера, нет в жизни увлечений и страстей. Даже бегом и альпинизмом она занимается с той же cкучной сосредоточенностью, с которой часами сидит в конторе или продырявливает газеты. Единственный эпизод, в котором у нее есть цель, конфликт и чувства -- история про вытирание пыли с пианино. Остальные эпизоды не художественные -- это просто "рассказы из жизни".
Обещанная бухгалтерия так и осталась за бортом повествования. Скучному переписыванию фамилий на пропуска или продырявливанию газет уделено гораздо больше внимания. Вообще, это характерно для текста: о важных или интересных вещах (учеба в институте; подготовка к съезду -- в чем она заключалась, интересно; занятия альпинизмом; переезд в другую страну и т.д.) говорится вскользь, зато подробно и даже занудно повествуется о незначимых мелочах.
Первая фраза -- убойная, мало того, что очень длинная, да еще и донельзя канцелярская.
Странное ощущение от стилистики. С одной стороны, текст тяжел и перегружен канцеляритом. С другой -- за канцеляритом порой проглядывает ирония, и сам текст неплохо характеризует героиню-рассказчицу: девушку строгих правил, принципиальную бездельницу, поразительно близорукую, старательную конторскую крыску, идущую по жизни уверенно, но бесцельно.

Елена Бугаева
СТАРУШКА

Меньше знаешь -- лучше относишься.
Симпатичная забавная миниатюра.
Замечательно, что текст нерастянут, хотя первый абзац, на мой взгляд, не нужен -- он выглядит "расписочным". (Чем короче произведение, тем больше внимания к каждому абзацу.) Замечательно, что не дана мораль, а ощущения героини намечены лаконичными мазками. Отличный переход от сахара в отношении к старушке -- к яду.
Я бы еще чуток поработала над речью бабульки, заострила бы ее, может быть, сделала более краткими и экспрессивными фразы, относящиеся к детям, и более сюсюкающим, умильным обращение к собачке. Подруга -- не вяжется с такой особой, может, родственница.
"Вы" пишется с прописной только в обращениях в официальной переписке.

Глеб Капустин
Холод

Опять не рассказ. Размытая зарисовка, эмоциональная, но нелогичная.
Что делают военные в этих снегах и морозах? Если это боевая часть, то зачем они установили деревянный грибок у шлагбаума, тем более, что с древесиной напряженка? Если это забытая богом стационарная часть, тогда почему палатки? Если рядом -- брошенный поселок, почему не поселиться в тамошних домах? Откуда проблемы с отоплением, если рядом -- целый брошенный поселок, который разбирают по бревнышку? Если можно разбирать поселок по бревнышку, зачем красть дрова? Почему в отапливаемых палатках такая же температура, как на улице? Почему они не забросают палатки снегом, выигрывая на этом несколько градусов безо всякого отопления? Почему герой -- который, заявлено, лейтенант -- не занимается прямыми обязанностями, а лениво слоняется по палатке, рефлексирует и слушает магнитолу? А если он врач, то почему не устраивает профилактические осмотры (или хотя бы опросы!), а опять же валяется в палатке и ждет, пока больной притащится сам?
Это еще не все возникающие вопросы.
Если говорить о степени воздействия на читателя, то минус двадцать после санинских "72 градусов ниже нуля" -- детская площадка просто.
"В основном зверь [мороз] целил в ноги и живот" -- нет, живот обычно спрятан под толстой одеждой, достается в первую очередь лицу. И рукам, если руками нужно работать и поэтому невозможно надеть толстые варежки. Ну а потом ногам, да, особенно если промокнешь. Вообще, основная проблема в мороз -- это никак не снегопад (а если снегопад, то пурга, буран), а ветер и влажность. А снег -- это хорошо, в снег можно закопаться и будет тепло.