Я видела не так уж много фильмов. Так уж сложилось, что я всегда гораздо больше читала, чем смотрела. Поэтому сейчас, штудируя список "обязательного просмотра", 19 из 20 фильмов вижу впервые. Так что имейте в виду, я, как обычно, изобретаю велосипеды.

Вот, скажем, "Сияние" Стенли Кубрика.

Нет, меня нисколько не задевает перевод конфликта из плоскости человек против неведомого в плоскость человек против человека. И Николсон-маньяк весьма убедителен, симпатичен, если так можно выразиться. Роскошные внутренние демоны лезут из глаз этого человека, и перевоплощение его из оступившегося, но допропорядочного обывателя в воплощенное зло происходит пусть и не так постепенно, как задумывал Кинг, зато обусловлено в большей степени внутренними, а не внешними факторами.
И героиня хороша - простушка-домохозяйка, ведомая клуша, не имеющая интересов, увлечений, а изначально и устремлений (кроме стремления сохранить статус кво), без особой мотивации - по книге она отчего-то казалась мне более сильной личностью. Кубриковское решение ее персонажа, пожалуй, более интересно: победа заведомо слабых героев над сильным антагонистом без тормозов.
И ребенок убедителен весьма и весьма. Отвлекаясь на минуту, замечу, меня немало порадовало, что семилетний мальчик вообще не знал, что снимается в триллере. Съемки были выстроены таким образом, что, например, в сцене, где Дэнни убегает от маньяка с топором, на деле он догоняет весело удирающего ассистента. Вот, наверное, было поразительно увидеть себя в мрачном ужастике спустя сколько-то лет. Кубриковское "Сияние" - исключительно четкий, прозрачный для жанра ужасов фильм. В области, где любят использовать темноту и узкие подземелья, режиссер переносит действие в просторные ярко освещенные помещения с высоченными потолками, яркими коврами (еще одна сбивка представлений - по книге отель казался небольшим; но, возможно, здесь сказывается отсутствие личного опыта). Испуганных криков в фильме также не слишком много для данного жанра, да и потусторонние силы в антропоморфном воплощении выглядят исключительно реально - никаких визуальных умолчаний.
Хотя вроде бы считается, что пуще всего пугает невидимое - домысливаемое.
Интересный прием - постоянное вращение камеры. Посмотрите, какой замечательный эффект это дает в эпизодах, где Дэнни катается по бесконечным коридорам отеля (цикличность детали: коридоры-лабиринты и лабиринт, в итоге спасающий жизнь) и в шикарной длинной сцене противостояния Венди и Джека на лестнице. И в самом лабиринте, конечно.

Словом, по-настоящему яркий, очень запоминающийся фильм. Отдельные сцены просто эталонны, детали исключительно вкусные - "книга" Джека или его игра в мяч вместо работы (которая, как говорят, была импровизацией Николсона).
Но вот что интересно. Сцена прямого противостояния (Джек ломает дверь - тщетные попытки выбраться - "А вот и Джекки!" - на волосок от гибели) чудо как хороша. Дальше по всем законам сценаристики ждем кульминацию идейную.
И вот тут что-то у меня не клеится или чего-то я не понимаю.
Дэнни в лабиринте спасается от маньяка с топором - замечательно. И... проводит его детским способом: пройдя по своим следам и заметя их. И затаившись за ближним кустом. Отель активно пугает Венди, она мечется по коридорам и... легко выбирается на улицу. Маньяк шустро идет по следу и... останавливается, заблудившись - сам! После предыдущей сцены - на волосок от гибели - после небрежного, на ходу, убийства Дика этот эпизод, нет, не сам эпизод, а его конечная высшая точка, воспринимается как спад напряжения.

Шут его знает, чего ждешь в этом месте. Того, что Джек будет бросаться на кусты с топором (вполне, кстати, укладывающеесе в образ поведение), а появившийся из ниоткуда мистер Грэди сообщит, что отель отвергает не прошедшего проверку? Того, что Венди будет продираться сквозь ряды призраков, кроша скелеты кухонным ножом? Ну, последнее несколько из области фарса, хотя осознанного действия - противодействия - отелю с ее стороны хотелось бы. Некоего "отель-отель, я не твой".
Пожалуй, мне не хватило какого-то духовного осознания в конце. Наши герои спаслись, вернулись в привычный мир - ура, облегченный вздох. Но как произошедшее преобразовало их? Мы этого не видим. Понятно, что сложно ждать от Венди преображения в духе Сары Коннор, и все же мне чудится недосказанность. А ведь у Кинга развязка очень хороша - печальна и оптимистична одновременно. Хочется катарсиса.

Да, есть такая вещь, как намеренное подвешивание отдельных сюжетных вопросов. Но в том-то и дело, что здесь нет недосказанности событийной, а есть недосказанность внутренняя, как мне кажется. Второе, что я не могу до конца принять - это сияние и судьба Дика, как воплотителя сияния (мальчик - это, скажем так, начинающий обладатель дара, в фильме он использует его неосознанно). Сюжетно он нужен, чтобы к нужному моменту привести героям снегоход... и быстро умереть за дальнейшей ненадобностью. И вот такая - мимолетная, без последствий - смерть меня огорчает. Хотя, возможно, я вообще нервно отношусь к смерти основных персонажей, и меня сильно напрягает, когда они погибают, не доказывая что-либо этой гибелью и не двигая этим мощным толчком сюжет. Без последствий, потому что Джек потерял человеческий облик еще раньше - когда он крушит дверь в квартиру, его уже не остановить, это уже отельный монстр.
И ведь сияние, в конечном итоге, не проклятие, а дар. Сопереживание, развившееся в предвидение и послевидение. Сочувствие, выросшее в телепатию. В фильме же выходит, что именно сияние плюс сострадание, желание спасти "брата по разуму" приводят Дика к такой бесславной гибели. А это нехороший, на мой взгляд, посыл.

Как бы мы ни изощрялись в смыслах, нам хочется, чтобы злодей был наказан, а хороший герой вознагражден. Случайности, бывает, коверкают жизнь - нашу реальную жизнь, но в упорядоченной области искусства мы, если подумать, ждем воплощения принципа кармы. Когда случайно гибнет второстепенный, минутный персонаж - это воспринимается деталью, когда хороший персонаж гибнет потому, что делал добро - это слишком сильное потрясение, чтобы оставаться незначительным эпизодом. Ну, и чтобы не заканчивать на мрачной ноте, замечу, что динамика, уплотнение времени (от месяцев к дням и от дней к часам) в фильме решено исключительно здорово. А вот сцены с реками крови меня озадачили.

Прошлась по френдленте, что нынче, увы, делаю нечасто. Заполучила очередной приступ литературной депрессухи на предмет "я не умею так красиво (остроумно, эмоционально, образно) рассказывать" и "кой черт меня вообще понесло в писатели".
В последние месяцы я редко говорю и в основном говорю с пустотой. Лелею свою информационную агорафобию, забившись в норку нечитаемого блога, в который наведываются в основном инопланетяне ради прибавки тица.

С романом происходит то, что нередко бывает с проектированием программ: объем фактов, которые необходимо изучить прежде, чем строить на них систему, ужасает. На каждом шаге выявляется новая область, которую нужно раскопать, чтобы логически встроить в систему. И что беспокоит меня более всего: энциклопедии и статьи не дают достаточно полной картины, не устраняют возможность глупо ошибиться, что показала, например, недавняя история с художественной реставрацией в "Умном доме".
Совершенствовать структуру программы можно до бесконечности, поэтому однажды наступает момент, когда нужно остановиться и начать, наконец, воплощать идею в код. Но то алгоритмика - с ней проще, она однослойная. А как внятно выразить все, что необходимо, в наборе слов - я каждый раз изобретаю это заново и все эти годы боюсь оказаться понятой неверно.

Мне казалось, что дальше будет проще, что станут легче подбираться слова, а образы будут выглядеть ярче и убедительней. Что знание теории даст необходимую базу, а длительные упражнения научат виртуозно излагать любую мысль в любой стилистике.
Но это не так. Не совсем так.
Становится мастеровитее, изощреннее, глубже - но не проще.

В "Vita nostra" есть мысль, которая уже много лет не дает мне покоя - про хромого. Если ты хромой, или слепой, или нищий, или бездомный, то вполне достаточно просто жить - это уже подвиг сам по себе. Но если оправдания нет, ты вынужден требовать от себя большего. Большого.
Я бы говорила не о хромоте или слепоте как таковой, а об умении переложить свою ответственность на мироздание. Ты сделал кривую программу - но ведь у тебя такая маленькая зарплата и нет времени читать профессиональную литературу. У тебя получился плохой рассказ, но это потому, что не было времени, или заела работа, или ты вынужден вписываться в формат - а как же, ведь иначе не возьмут в печать, а надо на что-то жить. К тому же твой талант не так велик, как у признанных мастеров, так чего вы хотите!
Иногда кажется, вот если б можно было найти оправдание и просто существовать... Понятно, что через неделю сдохнешь от бесцельности, но семь дней бездумного блаженства у тебя уже никто не отнимет. А потом понимаешь, что поздно, натуру не изменить. Ты снова и снова будешь, пыхтя и в кровь сбивая пальцы, ползти в вершине, только чтобы обнаружить следующую за ней. И следующую. И еще одну.
Вот только за постижением часто теряется вкус к самой жизни, и как совместить одно с другим - счастлив, кто знает.

И к чему я все это... Погода, наверное...

Источник: Умберто Эко "Баудолино", Сергей Минаев "Медиа сапиенс"

Впечатления: Умберто Эко не просто интересен, но чрезвычайно вкусен, а его литературно-исторические игры заслуживают неоднократного перечитывания. "Баудолино", пожалуй, одна из самых легких книг, с нее можно начинать знакомство с Эко. Книга Сергея Минаева, наверное, способна потрясти человека, искренне верящего "всему, что печатают", она не слишком вкусна литературно (хотя и лучше "Духлесса"), но весьма современна. Прочитать стоит.

"Мы живем в век информации", - надоевшая фраза, не правда ли? Так же, как "кто владеет информацией, тот владеет всем" или "информация дороже всего". Мало какой из современных триллеров обходится без поисков по базам данных, а "компьютерные гении" голливуда, взламывающие пароли Пентагона едва ли не с мобильника, вызывают у юзеров благоговейный ужас (правда, компьютерщиков заставляют морщиться, но их среди зрителей меньшинство).

Однако, если вопросу получения информации посвящено множество слов и кадров, то вопросу ее происхождения внимание уделяется редко. В обычном сюжете считается, что если информация существует, она правдива, и вся проблема в том, чтобы до нее докопаться.
Исключений здесь два. Во-первых, дезинформация, которая опять же строится не как попало, а от противного к "правде". Во-вторых, догадки в детективных сюжетах: эти бывают ложные и верные - то есть снова соответствующие абсолютной "правде".

В последнее время мы часто говорим о том, что история - вовсе не точная наука, ибо взгляд на одно историческое событие может кардинально различаться как для участвующих сторон, так и для разного времени и даже для стиля мышления. Материалист свяжет победу в битве с личностью полководца, верующий с "активным" предметом культа, а истовый скептик - со случайностью. Рассуждения в "Коде да Винчи" ничуть не уступают теориям Фоменко, а атланты Мулдашева не менее реальны, чем пришельцы из "X-files". Разница лишь во взгляде: верить в истинность или восхищаться выдумкой.
По прошествии времени "абсолютная истина" не единожды преломляется через изложение; дойти до настоящих истоков этого "испорченного телефона" невозможно. Представление Великой Отечественной войны в игровых фильмах последнего времени убедительно показывает, как может измениться восприятие даже через полвека.

И вот два произведения, рассказывающие, что важна не правда, а убедительная правдивость.

Не важно, что произошло на самом деле: правда - то, в чем уверена толпа. Большинство из нас догадывается об этом, но мало кто осмеливается себе признаться, что так обстоит дело в реальности.
Герой Сергея Минаева - человек, который создает новости, инсценирует историю и тем самым управляет мнением общества. Такое вольное обращение с действительностью не может не сказаться на личности, герой ожидаемо заигрывается, становится опасным и выпадает в фантасмагорию бреда или искаженной реальности, где одушевленная информация завладевает его сознанием. Финал напомнил старого доброго "Газонокосильщика".
Впрочем, книга вполне реалистична. И если тема "офисного планктона" была актуальна, в основном, для офисного планктона, то новостей - сиюминутной истории - так или иначе касается каждый из нас.
Герой не слишком приятен, как и положено в мейнстриме, из плюсов - профессионализм и язвительность, его жизненные цели характерны для "офисной литературы": карьера в сфере убеждения, власть над умами, стремление достигнуть обывательского благополучия. Меня несколько озадачила нарочитая фантастичность финала, а впрочем это хороший выход по сравнению с реалистичной альтернативой - уничтожением героя, оказавшегося неугодным для всех. Трагедии бы все равно не получилось: для этого Минаев слишком легко относится к своим произведениям.
В сравнении с "Духлессом" четче сюжет и язык, повествование стало захватывающим, хотя наслаждаться художественной стороной произведения по-прежнему рано.

Историю создают летописцы, а вот на чем они при этом базируются - вопрос из вопросов. Умберто Эко создает персонажа, который "врет как дышит" из чистой любви к искусству и преображает реальность силой своей фантазии. Человек, который не принадлежит ни одному из социумов, путешествует сквозь историю, спорит с императором и ищет пресвитера Иоанна, которого сам же и выдумал.
Баудолино любит и страдает, предает и раскаивается, убивает и спасает, расследует смерть Фридриха Барбароссы и путешествует в невероятный Пндапетцим. Детектив и фэнтези, символизм и цитирование, криптоистория и литературная игра - гармонично уживаются в этой книге.
Забавно, что в сопроводительной статье истоки образа Баудолино находят в судьбе Пиноккио, который также находился в сложных взаимоотношениях с правдой.

Дроздиков врет осознанно, Баудолино - не в силах противиться натуре; Дроздиков строит карьеру, Баудолино создает красивую легенду; Дроздиков никому не верит, Баудолино любит и губит любимых; Дроздиков почти до конца держится в рамках реальности, Баудолино живет в иллюзорном мире, где обитают невероятные существа, а глиняная чашка становится граалем, когда в нее верят. Как хотите, а мои симпатии на стороне последнего.

Многие ищут грааль, а кое-кто его создает. Изящное завершение "Баудолино" говорит о том, что история - миф, и сотворение этого мифа продолжается здесь и сейчас. Может быть, и нами тоже...