J.K.R
Любимец Фортуны

Даже самые прожженые циники подвержены романтическим увлечениям.
Герой -- беспринципный аморальный тип со сверхспособностью: удачлив во всем, кроме любви. Работает киллером, не слишком профессионален (не заметил мышь, легко свалился с балки, так и не убил дряхлого мага), но суперудача его выручает. Тщеславен (вместо того, чтобы сделать дело и смыться, ждет появления зрительницы). В любви наивен и доверчив (готов верить любым словам чародейки и оправдывать любые ее поступки), но расчетлив (убивает ее любовников только по заказу за хорошие деньги).
Героиня -- хитрая аморальная стерва-манипуляторша, серая кардинальша, фактически управляющая сообществом магов из-за спины очередного любовника. Впрочем, как управлять окружающими, так и уничтожать их, особого труда не составляет; ей не сопротивляются. Она в два счета убеждает наивного киллера в своей невинности и уничтожает свидетеля, отправляя в огненную ловушку (а он, доверчивый, идет туда добровольно, ибо считает, что тем самым спасает ее).
Социопаты без изюминки. Как хотите, а мне за такими героями следить не слишком интересно.
И в чем конфликт? В том, что он ее, извините, хочет, а она его нет? Так он еще до начала рассказа смирился, никакого противостояния не выходит. Противостояние хищник-жертва между киллером и старым магом? Да этот старикашка вообще беспомощен, что он сделал -- один файербол выпустил? Мелко.
Канцелярит в фэнтези выглядит ужасно ("запланированный акт будет преждевременно завершён моим единственным действием", "для невозможности повторения на бис").
"мозаичная фреска на полу" -- фреска -- живопись по сырой штукатурке, мозаика -- сама по себе.
С падежными и родовыми окончаниями беда в тексте.

Ольга Алёшина
Обман

На любой лом найдется свой прием.
Конфликт вроде бы заявлен между невежественной суеверной толпой, жаждущей крови ведьмы, и романтическим юношей, выступающим в ее защиту. Он был бы логичен, если б за воздействие ведьмы приняли природные или обусловленные средой явления, а Ингвар оказался просвещенным гуманистом. Однако...
Ингвар -- витающий в облаках детинушка без особых интересов, привязанностей и способностей. Девушка поражает его воображение чисто внешне, и рассуждает он наивно: "она так красива, что не может быть ведьмой". Подростковая романтическая жертвенность побуждает его броситься на костер (но не против толпы!) следом за только что встреченной красавицей. И в леса он ее уводит без оглядки на будущее.
Толпа -- оказывается не столь уж невежественна, ибо воздействие ведьмы действительно существует, просто за ведьму запуганные напастями люди готовы принять кого угодно. При этом толпа запугана настолько, что гроза разгоняет ее "меньше, чем за минуту".
Не выходит противостояния.
С другой стороны, у нас ведь есть настоящая ведьма Хильда и ее неназываемый метафизический покровитель. Может, противостояние заложено здесь?
Хильда -- прикидывается доброй матерью семейства и рачительной лавочницей. На самом деле это мерзкая ведьма, которая творит всяческие злодейства. Зачем, в чем ее цель? Ну... она зла, поэтому творит зло. Хотя звучит это примерно как "она так красива, что не может быть ведьмой". При этом ей не чужды родственные чувства, она искренне устраивает будущее сына (хотя в лесу с едва знакомой красавицей -- сомнительные перспективы).
Сатана (раз есть священник, инквизиция, значит именно он покровительствует ведьме) -- опрометчиво коварен: преданным ему злобным ведьмам чинит крупные пакости, способные поломать их жизнь. В частности, убивает сына Хильды, в котором та души не чает. Зачем, в чем его цель? Ну... он коварен, как в том анекдоте: "Вот такое я дерьмо!"
В общем, и здесь с противостоянием не получается.
Многовато, мне кажется, лет Ингвару. 23 года в средневековье -- взрослый мужчина, глава семьи (тем более, отец умер), а он все в возвышенных чувствах, на подручных работах и мечтает о поступлении в университет. Даже с учетом матери-ведьмы. Лет 16-17 будет лучше соответствовать его характеру и поступкам, в те времена нормальный возраст для женитьбы: жили меньше, взрослели раньше.
"Горожане поймали ту самую ведьму, что испортила им скот и урожай" -- не "им": скот и урожай портятся в деревнях за городскими стенами, а в городе ремесла, торговля, наука, искусства, властные структуры.

Андрей Клочков
Старик и Карлсон

Каждый заслуживает маленький кусочек счастья.
Мне понравилаось закольцовка с эпиграфом: дочитываешь с чувством легкого недоумения -- и что? -- и тут вспоминаешь про ангелов -- а, так вот в чем дело! Единственное, получилось не в "особо тяжкие моменты", а напоследок.
Вся миниатюра построена на стилистической аллюзии, смене настроения и ситуационном перевертыше (малыш и Карлсон --> Карлсон и старик), поэтому, на мой взгляд, стоит сократить экспозицию. Она и вообще великовата для такого объема текста.
И еще мне кажется, если усилить деппрессивное настроение в начале (собака должна пропасть в том же абзаце, что и жена; старик должен не просто сидеть у окна, а размышлять, что все хорошее в его жизни прошло давно, да и было ли оно вообще), это усилит контраст с беззаботностью Карлсона и даст подтвеждение формуле про "особо тяжкие моменты".
Единственный вопрос: в чем здесь отличие (литературный спор) от многочисленных аналогов, в которых перед смертью к одинокому старику является милый щенок, котенок, ребенок или фантастическая зверюшка, дабы скрасить последние дни или минуты существования?

Сергей Мякин
До следующей встречи

Что вечным сущностям до смертных!
Только к середине рассказа автор нашел клавишу "CapsLock"... Шутки шутками, но полтекста прописными -- это нечитабельно. Если хочется выделить, пользуются курсивом, хотя полтекста курсивом тоже не сахар.
Рассказ затянут. Фактически, по форме он должен быть анекдотом, т.е. финал должен выворачивать ситуацию. Однако, развязка готова уже на 2/3 капса: когда прозвучало "Я -- мужчина", у героев-сущностей остается ровно два выхода. Первый, эпатажный -- уходить в гомосексуализм. Второй -- столкнуться (оба же на машинах), чтобы поскорее начать все заново.
Как только прозвучала история социопата, выбор становится очевидным -- автокатастрофа. После этого два больших куска строчными читать уже незачем и не хочется (ну ладно, у меня работа такая, а просто читатель?). Здесь можно выехать на потрясающей стилистике, но на мой взгляд, проще переработать сюжет.
Герои-сущности неразличимы и безвкусны. И кстати, любопытно, что же они такое, если не соответствуют разуму-душе человека, на котором паразитируют, но при этом имеют пол. Герои-люди неинтересны и сами по себе, и потому, что обоих вот-вот расплющит.
Ну и конфликт отсутствует: сущности в полном согласии, люди сущностям не сопротивляются.

Марианна Язева
КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ

Твой самый худший кошмар подстерегает прямо за углом.
Живо и приятно написанная вещь, маленькие сценки выпуклы, персонаж забавен, ситуация раскачивается от комедии до трагедии, и поистине кинематографический саспенс нарастает с подъемом колеса, и бравурное крещендо вторит ему. Насмешливый демон, дух парка аттракционов вынуждает тихого человечка столкнуться с кошмаром всей его жизни, да еще добавляет жути. Из крапивинского мальчика он превращается буквально в юного альтиста Данилова, а после лукавым шариком следит за последствиями.
А что последствия? А в сущности... ничего. Герою глянуть бы на жизнь свою с колеса, осмыслить, застыв на вершине, прозреть, болтаясь в кабинке под слепящим небом, успеть понять. Он же лишь застывает, леденеет от ужаса и бежит прочь -- не думать, не помнить, как о ночном кошмаре. И ради чего все старания шаловливого духа?
А ведь хотелось бы притчи, да.
Не хочется придираться к частностям, ибо читается, повторюсь, очень приятно, но на мой взгляд, сцена на пляже затянута. Она не играет ни на характер героя, ни на дальнейший сюжет, кроме как самим фактом: разморило --> захотелось мороженого --> мороженого поблизости не оказалось --> пришлось идти в ненавистный парк. Иначе в характере тихого спокойного героя возникают уже две внезапные черты: азартность, благодаря которой его поймали "на слабо" (впрочем, возможно, это неумение сказать "нет" или болезненная гордость; в любом случае такая яркая черта должна проявиться где-то еще), и сластолюбие, которое совершенно ни к чему не вяжется.
"без этой модной модельной лещеватости" -- замечательно!

Константин Савицкий
Вспомни!

Что имеем, не храним.
Какой чудесный рассказ! Кажется, чем-то желязновским повеяло: множество вкусных ненавязчивых фантэлементов, сплетенных с реальностью в изящную беллетристику.
Конфликт? О, да, внутренний: между рабочей рутиной, подменяющей жизнь существованием, и вниманием к действительно важным вещам. Между суетливым равнодушием и искренним интересом.
Сюжет? Отличный, перекликающийся с классическими сказочными сюжетами инициации, с хорошим саспенсом и повышением градуса безумия, с философской точкой в развязке.
Преображение героя в сюжете? На месте: он находит жену, но что важнее -- находит себя.
А эти замечательные детали: великолепный Кой, человек-Дыра, через которого сыплется информация, хозяин Страны забытых вещей и -- совершеннейший восторг -- гуглодемон, знающий все. А монстры, склеенные из старых книг и фильмов, и ветер на пустынных улицах призрачного города. И даже навязшая в зубах оплата услуг годами жизни здесь выглядит уместно и симпатично.
Это действительно классный рассказ. Спасибо вам за него.

Татьяна Беликова
Галактический праздник

Розовые грезы в условно космических декорациях.
Его обманули, а она полжизни думала, что он ее предал. Его перехитрили, а она думала, он опять предал. А на самом деле это он самый умный, он ее спас, и теперь их корабль бороздит просторы.
Текст выглядит сырым и незрелым. Инфантильным. Судя по поведению и речи, все персонажи -- дети.
Об идейном конфликте речи, понятно не идет. Решения либо игнорируются (например, в случае со спасением Астры -- как Демид справился с вооруженной охраной, как пробрался в корабль с пираткой на руках, остается на совести автора), либо берется первое пришедшее в голову, неважно, как оно соотносится с персонажами (например, правая рука легендарной пиратки, умелый космоплаватель "тупо попал под метеоритный дождь").
Меркурий -- не та планета, где можно заиметь тихий особнячок и наслаждаться жизнью. Лучше взять условную планету где-нибудь в соседней галактике.
Шварц лихо низложен в тексте от генерала до полковника.
Много ошибок в составлении фраз:
"Этим и пользуются особо продуманные горожане" -- страдательный залог, выходит, что горожан кто-то хорошо продумал.
"этот малыш выглядел таким же обиженным на жизнь, как и сам капитан, что сразу вызвал расположение" -- либо "таким же обиженным на жизнь, как капитан, ЧЕМ вызвал расположение", либо "таким обиженным на жизнь, что вызвал расположение".

Роман Гершкович
Утечка

Собственно, идея дана открытым текстом: "покуда Россия не научится ценить то, что у неё в избытке, ей не избежать утечки воды, газа, нефти, леса, мозгов".
Это не рассказ, а публицистическая зарисовка, пытающаяся поднять одновременно две проблемы: эмиграцию и сионизм-антисемитизм. Попытка не слишком удалась, т.к. не определено, какую позицию каждый из персонажей занимает по каждому вопросу. Разве что с героем ясно: он за эмиграцию и патриот новой родины. А вот больше всех выступающая мать вначале спорит с бабкой, вставая на сторону евреев, затем пренебрежительно обращается к мужу "А ты чего молчишь, еврейская ты морда?" (меня бы на его месте сильно покоробило вообще-то, безотносительно евреев), дальше переходит на позицию обывательского патриотизма. Бабка, вначале ругающаяся с дочерью по поводу национального вопроса, периодически превращается в темное домостроевское существо (рыбка; первый кусок -- мужчинам). Отец вообще своей позиции не проявляет, и создается впечатление, что он прочно под каблуком.
Первый эпизод явно перезатянут, т.к. не имеет отношения к теме дальнейшего повествования.
В целом диалоги живые и забавные. Иллюстрация про размораживание курицы -- весьма наглядная.
"– Ну как ты, сынок?" -- знаете, эти англицизмы сильно раздражают. Возможно, люди, которые изо дня в день смотрят американские сериалы, и говорят друг другу без конца: "Ты в порядке?", "Ну, как ты?", но в художественном тексте (если это не специальная характеристика персонажа: например, киномана или неинтеллектуала, долго прожившего в англоязычной стране) это царапает взгляд и выглядит мертво. Почему хотя бы не: "Как жизнь, сынок?", "Как самочувствие?", "И как оно все?", "Что новенького слышно?", "Как твое не могу?"
"возразил вдруг как-то совсем по-мужски Иван Вениаминович" -- а почему бы не по-мужски лет в 40 (раз сын взрослый)? Потому что он еврей или потому что интеллигент? :) "Вдруг как-то совсем по-мужски", я понимаю, можно сказать о мальчишке лет 10-12.

Mednikov Inna
Самая древняя профессия

Это снова не рассказ, а часть автобиографии или, может быть, дневника героини.
Из текста мы получаем представление о героине, хотя и не могу сказать, что проникаемся к ней симпатией: у нее нет цели, нет ярких черт характера, нет в жизни увлечений и страстей. Даже бегом и альпинизмом она занимается с той же cкучной сосредоточенностью, с которой часами сидит в конторе или продырявливает газеты. Единственный эпизод, в котором у нее есть цель, конфликт и чувства -- история про вытирание пыли с пианино. Остальные эпизоды не художественные -- это просто "рассказы из жизни".
Обещанная бухгалтерия так и осталась за бортом повествования. Скучному переписыванию фамилий на пропуска или продырявливанию газет уделено гораздо больше внимания. Вообще, это характерно для текста: о важных или интересных вещах (учеба в институте; подготовка к съезду -- в чем она заключалась, интересно; занятия альпинизмом; переезд в другую страну и т.д.) говорится вскользь, зато подробно и даже занудно повествуется о незначимых мелочах.
Первая фраза -- убойная, мало того, что очень длинная, да еще и донельзя канцелярская.
Странное ощущение от стилистики. С одной стороны, текст тяжел и перегружен канцеляритом. С другой -- за канцеляритом порой проглядывает ирония, и сам текст неплохо характеризует героиню-рассказчицу: девушку строгих правил, принципиальную бездельницу, поразительно близорукую, старательную конторскую крыску, идущую по жизни уверенно, но бесцельно.

Елена Бугаева
СТАРУШКА

Меньше знаешь -- лучше относишься.
Симпатичная забавная миниатюра.
Замечательно, что текст нерастянут, хотя первый абзац, на мой взгляд, не нужен -- он выглядит "расписочным". (Чем короче произведение, тем больше внимания к каждому абзацу.) Замечательно, что не дана мораль, а ощущения героини намечены лаконичными мазками. Отличный переход от сахара в отношении к старушке -- к яду.
Я бы еще чуток поработала над речью бабульки, заострила бы ее, может быть, сделала более краткими и экспрессивными фразы, относящиеся к детям, и более сюсюкающим, умильным обращение к собачке. Подруга -- не вяжется с такой особой, может, родственница.
"Вы" пишется с прописной только в обращениях в официальной переписке.

Глеб Капустин
Холод

Опять не рассказ. Размытая зарисовка, эмоциональная, но нелогичная.
Что делают военные в этих снегах и морозах? Если это боевая часть, то зачем они установили деревянный грибок у шлагбаума, тем более, что с древесиной напряженка? Если это забытая богом стационарная часть, тогда почему палатки? Если рядом -- брошенный поселок, почему не поселиться в тамошних домах? Откуда проблемы с отоплением, если рядом -- целый брошенный поселок, который разбирают по бревнышку? Если можно разбирать поселок по бревнышку, зачем красть дрова? Почему в отапливаемых палатках такая же температура, как на улице? Почему они не забросают палатки снегом, выигрывая на этом несколько градусов безо всякого отопления? Почему герой -- который, заявлено, лейтенант -- не занимается прямыми обязанностями, а лениво слоняется по палатке, рефлексирует и слушает магнитолу? А если он врач, то почему не устраивает профилактические осмотры (или хотя бы опросы!), а опять же валяется в палатке и ждет, пока больной притащится сам?
Это еще не все возникающие вопросы.
Если говорить о степени воздействия на читателя, то минус двадцать после санинских "72 градусов ниже нуля" -- детская площадка просто.
"В основном зверь [мороз] целил в ноги и живот" -- нет, живот обычно спрятан под толстой одеждой, достается в первую очередь лицу. И рукам, если руками нужно работать и поэтому невозможно надеть толстые варежки. Ну а потом ногам, да, особенно если промокнешь. Вообще, основная проблема в мороз -- это никак не снегопад (а если снегопад, то пурга, буран), а ветер и влажность. А снег -- это хорошо, в снег можно закопаться и будет тепло.

Резюме

Если говорить об общих впечатлениях, то первый тур как первый тур. (Меня поправили: не первый тур, а лонг-лист, то есть фактически второй.) Много откровенно сырых и слабых текстов, мало рассказов в полном смысле слова. Многие вещи написаны, кажется, школьниками или просто производят такое инфантильное впечатление.
Но! Есть замечательная городская фэнтези Константина Савицкого "Вспомни!", вкусное "Колесо обозрения" Марианны Язевой и отличный детский расссказ "Там, за стеной" Елены Черепицкой. Я некоторое время колебалась ("Вспомни!" понравился мне больше остальных), но в конце концов десятки достались всем троим. Есть симпатичная миниатюра "Старушка" Елены Бугаевой и сказка Алексея Шолохова "Зонт", которая требует не такой уж большой доработки.
Если в других группах результаты примерно такие же, то финал обещает быть интересным.
Конкурс, кажется, без темы, однако мне встретилось два Жнеца подряд -- один другого мистичней и ужасней. То и дело попадались убийственно длинные первые фразы; флэш-моб, что ли, такой?
Что касается обзоров, то в основном на этот раз я говорю о сюжетах. Занудно напомню, что рассказ должен иметь сюжет, а сюжет начинается с конфликта, то есть противостояния интересов. Герои обязаны участвовать в конфликте (то есть, как минимум, иметь цель, интерес). Конфликт развивается по простейшей схеме завязка-кульминация-развязка (иногда выделяют еще экспозицию, предкульминацию, точку невозврата, но три части -- это классика).
Предлагаю следующий флэш-моб замутить такой: все пишем настоящие рассказы с сюжетами.

Чуть не забыла: перед чтением обзоров загляните в предупреждения. И главное, помните: любой обзор субъективен, любую чуждую вам мысль вы имеете право пропустить мимо глаз, ушей и мозга.

И еще: я не спорю, потому что это бессмысленно и неинтересно.

Джон Маверик
Маленький музыкант

Объективной реальности не существует: жизнь такова, какой ты ее представляешь.
Это рассказ о глубоком неврозе героя. У героя нет цели, есть лишь подавляющая ответственность и всепоглощающий страх: "если я что-то сделаю не так, мир рухнет". При этом конфликт исключительно внутренний: между манией величия (пусть в хорошем фантастическом смысле слова) и навязчивым страхом все испортить. Кульминация этого конфликта логична и понятна, причем неважно, действительно ли мир катится в пропасть, или же это герой пересек границу безумия.
Нестыковки образа героя:
"Маленький музыкант" -- характеристика, может, и хороша на начало рассказа, но к середине -- это семнадцатилетний детина, красящий волосы в зеленый цвет и просчитывающий последствия флирта. Кстати, тема "маленький музыкант вырос" о взрослении вундеркинда стала бы весьма интересной.
"Неловкий смычок", "неуклюжая виолончель" и т.д. -- подчеркивают неуверенность, неумелость героя, однако это не сочетается с волшебным восприятием им музыки и вроде бы волшебным исполнением. Вроде бы -- потому что для героя внутренняя, придуманная жизнь гораздо важнее внешней, реальной, и в принципе можно представить, что он все нафантазировал, вплоть до умения играть на виолончели. Но тогда тем более не неловкий, и не неуклюжая.
"Прическа из модного салона" -- с какой стати вдруг, если учесть его равнодушие к внешним деталям и быту вообще?
При этом замечательно показана интравертность героя, его погруженность во внутренний мир, в фантазии и сны; и то, как жизнь течет мимо него.
Смена фокальной точки: вначале мы смотрим "из-за плеча героя", однако там, где начинаются рассуждения о "беспощадном эмоциональном шантаже", мы соскакиваем в фокус "отстраненного автора". Фокусы сменяются еще не раз. На мой взгляд, лучше остановиться на едином взгляде.
Стилистика в основном чудесная, поэтичная, но, к сожалению, иногда она сменяется суховатым обыденным стилем, при этом ломается ритмика.
"Десятикилограммовое полено" -- неуместно смешная деталь, которая смазывает впечатление от жутких подробностей. 10 кг -- это бревно уже или пень, такое полено шиш сожжешь в печке.

Олег Паршев
Паззл

Фишек много, фантэлементов обилие, а идею не увидела.
Конфликт прост и материален: девушка хочет оцифроваться, а ее муж (или как там, бойфренд) против. В процессе обнаруживается, что депрессия имеет вирусную природу, вирус, который ее вызывает, (опаньки!) электронный -- и все это проделки громадной всемогущей компании, которая занимается всем подряд от нефти до виртуальной реальности и выбрала такой малоэффективный и вычурный способ подмять мелкую конторку, которая занимается генной инженерией. Сомнительная многоходовка: мы заразим девушку компьютерным (!) вирусом, она оцифруется, от тоски за ней оцифруется один из владельцев компании (техноциники верят во всепоглощающую любовь?), другого уговорим, и компания на халяву достанется нам.
Полноте, совершенно фантастический план захвата! :)
Персонажи безлики и безвкусны настолько, что и за героя не "болеешь", и девушке не сочувствуешь. Тем более, что Андрюха с другом -- лицемеры: якобы их мутит от бегающих овощей, которых "хрясь и в салат", однако они почему-то не создают гуманные системы вроде огурцов с манипуляторами, которые сами себя поливают, пропалывают и собирают, а специализируются именно на "pet-vegetables".
А что до девушки, то она, похоже, просто пытается привлечь внимание героя-трудоголика. Ибо сидеть перед стерео боевички смотреть -- не похоже на депрессию. "Шутливо сощурилась" опять же, да и занятия любовью совсем мимо кассы. Вот не разговаривать, не есть, а лежать носом к стене и в миллионный раз пересчитывать черточки на обоях -- для депрессухи самое оно.
С новоязами и сленгом, на мой взгляд, перебор. Тем более неоправданный, что (а) на жаргоне говорят буквально все, а рассказчик еще и думает на нем; (б) смешиваются кальки с английского, существующий жаргон и придуманные слова. Это не только затрудняет понимание, но и попросту раздражает. Сленг -- мощный инструмент, перебарщивать с его использованием не стоит. В конце, правда, дан словарь, но проходить по тексту еще раз с учетом него будет один читатель из сотни.
Лазерный душ -- это пять. Может, все-таки ионный?

Валерий Цуркан
Жнец

Простенький фэнтези-детективчик, а мне все хочется идеи.
Кто герой рассказа? Старх? Но в чем его цель? Вроде бы поймать разбойников, но эту цель мы потеряли в первой четверти текста; ловить "плохих" жнецов -- да не похоже, он всего-то одного уничтожил, и рассуждает насчет присутствия жнеца вяловато. Пристраивать к ратному делу жнецов, чтоб не несли зло? Но опять же мысли его об этом -- мимоходом, ни блеска в глазах, ни азарта, стоит почуять поблизости жнеца, понимаете? Да и в конфликт он ни с кем не вступает.
Тогда, должно быть, курящий мальчик Малк (по мне, так режет глаз, когда он мальчик-мальчик, а потом вдруг: дайте закурить)? Но в чем его цель? В чем конфликт? Нет, понятно, что он при самообороне убил барина, но даже это -- как изменило его натуру? Он оказался жнецом, но как он к этому отнесся?
Без героев, их стремлений и конфликтов сюжет не складывается.
Отчего разбойники, вместо того, чтобы попрятаться в "густые дикие леса" неделю чешут по прямой, так, что уланы не ищут, а догоняют их. Неделю! И ведь лошади не устают от семидневной скачки "с короткими, в два-три часа привалами", надолго преследователи только через неделю и остановились, да и то потому, что "солдатам нужно дать роздых". Сдается мне, кони через два дня полегли бы. Но основная претензия к этой погоне в том, что она вообще не нужна, она никак в сюжете не используется, весь кусок спокойно ужимается до одной фразы, например: "Уничтожив в Тьмутараканских лесах шайку Джека Воробья, отряд Старха устроился на постой в крохотной деревушке."
"но, в первую очередь, ему просто было скучно" -- да уж как не заскучать в многодневной-то погоне за разбойниками, такая, понимаете ли, рутина, такая тоска.
Опять же не очень понятна роль "хозяина" в жизни деревни: так он помещик? Или управляющий барина? Где он живет: в этой же деревне или в собственном поместье? Если в поместье, то почему в деревне так хорошо осведомлены о его распорядке и местонахождении, а если в деревне, то какой-то мелкий он хозяин. И почему Старх не отправляется к нему домой, почему на суд его не ждут и почему его челядь за сутки не хватилась барина? Или он такой крошечный хозяин, что и в доме сам убирает, и кашеварит, и крышу латает?

Владимир Батаев
Не для легенд...

Целеустремленный всегда добьется руки принцессы... даже против ее желания.
А вот здесь есть и герои -- хотя и набросанные силуэтами, но со своими целями и конфликтами, и сюжет. Правда, завязка в нем осталась где-то за пределами повествования, а конфликты не разрешаются, зато самые упертые добиваются своего. Всадник получил в жены строптивую чародейку, наивная принцесса -- коня-оборотня. Правда, король слишком легко переназначил дочери жениха, чародейка не особенно сопротивлялась, а реакцию принцессы мы вовсе не увидели, и все повествование кажется несколько легковесным. В то же время по форме это не анекдот (нет единого выверта в финале, переворачивающего сюжет вверх тормашками), а скорее ироническая миниатюра.
Аллюзия на Шрека забавная.
Смешно становится уже тогда, когда конь во всадниковом плаще спешит к своей принцессе, и это хороший переход для последующего развития истории.
А-а-а, опять страшно длинная, просто бесконечная первая фраза. Контраст между первой частью и дальнейшим текстом лучше строить не на длине предложений, а то читатель бросит, не добравшись до вкусного.
Многоточие в названии лишнее.

Черепицкая Елена
Там, за стеной

У страха глаза велики.
Очень милый детский рассказ. Хорошо нагнетается жуть, дается саспенс: просто не оторваться, пока за стеной шуршит, дышит и звякает, а у героя глаза в мыле.
По форме это анекдот, т.е. в финале ситуация выворачивается наизнанку. В "настоящем" смешном анекдоте финал должен вызывать взрыв смеха, а в данном случае мы получаем облегчение после ужаса.
Славно дается характеристика героя: он старается задавить в себе легкую трусоватость (возможно, от избытка воображения), выказывая себя смельчаком. Отчаянное пение вперемешку с заговорами -- очень выразительно.
В тексте практически нет "описалова", сплошное действие, раскрывающее сущность героя, отлично. При этом бытописание дается лаконичными, но яркими деталями.
Кажется не "На гавань заходили корабли", а "В нашу гавань заходили корабли".

Наташа Дубович
Два пенса

Все нагромождение эпизодов базируется на событии, которое мне кажется странным: у ребенка обнаружили неизлечимую болезнь, муж скрыл это от жены и, когда ребенок умер, убедил окружающих, что ребенок утонул. Отчего-то вышло, что по его, мужа вине.
Первый вопрос: зачем? Это какой-то изощренный мазохизм? Или жене станет легче, если ребенок погиб случайно, а не умер от врожденной болезни?
Второй вопрос: если считаем, что ребенок утонул, то отчего в этом видят вину папаши? Мать не работает, почему бы ей не гулять с малышом? А если ей нужно отлучиться, то нет проблем с няней -- подчеркивается, что семья богата. Или он усердно вызывался сидеть с сыном, чтобы в нужный момент осуществить его якобы случайную гибель? Но это, на мой взгляд, уже психопатия.
Надуманный получается центр композиции. И рефлексии персонажей сомнительны, и пафос чрезмерен, и отовсюду свешиваются хвосты вроде Марка, о котором столько говорится, но который, как пресловутый Годо, так и не появляется на сцене. Я не к тому, чтобы появлялся, а к тому, чтобы не заинтриговывать читателя понапрасну. Кстати, как и с графином, в котором видится орудие будущего убийства.
Герои тусклы и неприятны. И если цель Ирины -- уйти к любовнику -- еще понятна, то у Виктора цели нет (он ведь не пытается ее удержать или отговорить), поэтому и конфликта не выходит. Невидимый любовник является не персонажем, а обстоятельством.
Попадаются удачные метафоры: "длинные костяные пальцы перил", "отраженный образ цветка, вытянутый и изломанный ступенями". К сожалению, гораздо больше в тексте "перлов".
Фразами "Дорогая, ты в порядке?" живые люди по-русски не говорят.

Александр Романов
САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ ШЕДЕВР

Без искры души произведение искусства мертво.
Мне не верится в бездуховность воспроизведенного резчика. Пусть даже жажда жизни, хитрость, опыт и воспоминания -- функции разума, ну ладно, ментального тела. Но сожаление об утраченном, удовольствие от красоты, стремление к совершенству -- так-таки не имеют отношения к душе? А что же тогда остается ей, бедняжке?
Цель героя -- остаться в живых. Цель группы антагонистов в лице Актеи (кстати, хорошее какое имя) -- получить новый экземпляр в коллекцию. При этом чувства воспроизведенного человека в расчет не берутся (кто еще из них без души, хотела бы я уточнить!). Впрочем, и сам герой как-то не особо сопротивляется, а было бы замечательно, если б он пошел дальше простого выторговывания лишних часов, обхитрил равнодушных людей будущего и обрел вторую жизнь. У вас же зарождающийся конфликт не доходит до противостояния и не разрешается: герой терпит поражение, даже не вступив в схватку, а антагонисты получают искомое, и никто так и не открывает им глаза на то, какими неэтичными вещами они занимаются.
При этом герой вызывает симпатию своей радостью, связанной с работой, и кажущейся готовностью противостоять бездушной системе. Жаль, что лишь кажущейся.
Славно понатыканы термины, связанные с резьбой по дереву, и вкусно описан процесс.
"А кто-нибудь из вас об этом догадывается?" -- из читательской вредности сразу хочется сказать: нет, и не хочу! На мой взгляд, лишняя фраза, ненужное заигрывание с читателем.

Алексей Шолохов
ЗОНТ

Разгильдяям -- везуха! Ладно, шучу. Речь об ответственности и непоправимых ошибках. Рассказ детский, вполне морализаторский, симпатичный, но меня настораживают две вещи.
Во-первых, история с панацеей, которую нужно дать непременно "на полчаса раньше", иначе смерть. Шут с ним, с правдоподобием, в конце концов художественное преувеличение никто не отменял, хотя некоторая тонкость не помешала бы. Но в аптеку Антона послала именно мама, значит была вполне в сознании и, более того, в состоянии помнить о хлебе. То есть на момент выхода Антона из дома состояние мамы опасений не внушало. Поэтому (убираем волшебную помощь джинна) ее гибель будет результатом роковой ошибки, а не наказанием за разгильдяйство или равнодушие, понимаете?
Вариант, когда вредного капризного мальчишку послали в далекой деревне за доктором, а он поленился -- значительно сильнее с морализаторской точки зрения, правда? (Понятно, почему в деревне: надо выгнать персонажа из дома, да подальше, а в городе телефон-автомат нынче днем с огнем не сыщешь.)
При этом ничего страшного, если герой изначально будет не хорошим мальчиком, а злым ребенком. В конце-то он осознает свои ошибки и исправится, и это даст нам дугу развития персонажа. Роковая ошибка хорошего ребенка -- это несправедливость и безнадега. Закономерная ошибка вредного ребенка, исправленная впоследствии -- это справедливость и позитив для читателя.
Вторая штука -- это "пацанский" жаргон джинна, который отчего-то проявляется местами. Если делать рассказ подростковый, то надо именно этот сленг использовать, это будет живо и забавно. Но подростков вряд ли заинтересует общая канва рассказа. Если же рассказ детский, я бы остановилась на классическом варианте "все, что пожелаете, о господин" или выбрала неожиданный подход, например, джинн угрюм, ворчлив, ему все надоели со своими желаниями, а потом он проникается сочувствием к мальчишке.
Аптека -- нарицательное, пишется со строчной и без кавычек, как универсам, магазин, булочная.

Дараган Юлия Владимировна
Должник

Умение быть благодарным, умение чувствовать ответственность -- проблематика рассказа. Хорошая мощная тема.
Здесь реализован сюжет взросления: герой от бессильной зависти и лени приходит к ответственности и некоторой мудрости. Хорошо, кстати, приходит, логично и внятно.
Что мне показалось слабоватым. Изначально хотелось бы цели "я с вами расплачусь", а не "я с вами расквитаюсь" -- т.е. злости на себя и нежелания чувствовать себя должником вместо зависти и обиды. Это сделает героя более порядочным человеком, сейчас он немного бросовый получается, и от этого за ним наблюдать неприятно, а наблюдать-то, как выясняется, стоит.
Странно выглядит, что Юка все время оглушительно хохочет (или такое впечатление создается, что это ее основная характеристика). Кое-где убрать бы хохот, ну пусть на смех заменить, на усмешку, ехидную улыбку, а то в этом мрачноватом суровом мире с приглушенными серыми тонами оглушительный хохот привлекает слишком много внимания.
Герой не хочет в сисадмины, потому что категорически не приемлет, чтобы кто-то определял распорядок его дня -- по тексту. Однако при этом злится на безденежье и ругает правительство... в смысле, вселенское положение дел. Это характеристика слабого персонажа: ленивого, оправдывающего собственное бездействие внешними причинами. За слабым персонажем тоже бывает интересно наблюдать (см. "Район №9"), но в данном случае, мне кажется, стоит сместить акценты -- он неплохой и даже не никчемный, он просто придумал для себя неправильные принципы.
"Сегодня лабу откусило <...> Говорят, опять черный" -- получилось смешно: Бак -- студент, ибо сидит за конспектами; "лаба" у студентов -- лабораторная работа; читатель надолго задумывается, кто такой черный ее откусил и как. Начало читается исключительно тяжко, по крайней мере первую цифру нужно переписывать непременно и целиком.
"Сукин брат" -- отличная находка.

Оленина Татьяна
Ангел

Про этот рассказ даже неудобно говорить, что я за него болею. За такое не болеют, это просто надо читать.
Решенный в классической традиции, он печален и светел, он заставляет приостановиться и задуматься, он просто исключительно вкусен стилистически. Две сюжетные линии: конфликт между умеющим делать маленькие чудеса клоуном и косностью мира в лице отца Дмитрия; конфликт между потенциалом героини и той же косностью мира, которую героиня в конце концов принимает и смиряется, но автор оставляет нам надежду, отдав малышке последний шарик-искру.
Клоун -- чудесный персонаж, удивительно живой со всеми своими странностями, с чудесами, бранью, пьянством, байками и тихой женой. Чуть плосковат Алексей, но он, в принципе, более функция, нежели герой.
При кажущейся плотности, текст легок, певуч и сам по себе отлично характеризует героиню-рассказчицу.
Прекрасный рассказ.

Ясинская Марина Леонидовна
Carte blanche

Хорошая мысль: об ответственности и плывущих по течению. Интересная антиутопия, сведенная на бытовой, человеческий уровень.
Занятно, что система, начиная с самого верхнего уровня, несет печать романтического инфантилизма. Пример: визуализация "оптимальной судьбы" в виде географической карты с морями, островами и портами. Так же это видно по характеристике героя через его восприятие действительности: "автобус, желтый, как добрый тигр из детской сказки".
Несколько вопросов:
-- Какой смысл был "Штурману" отбирать карты? Собрать деньги и развалиться -- понятно и логично, карты -- на мой взгляд, нелогичный "нерводавильный" штрих.
-- Что случилось с Дашей? Умерла? Сошла с ума? Бросила Димку и спилась? Каждый из вариантов по-своему переворачивает образ Димки.
Интересное решение: судьба героя изменяется (причем, к лучшему), но сам он уходит еще дальше по пути зависимости.
"остановился около упавшего, помог ему подняться, отряхнул грязный снег с синей куртки" -- поднял, да, возможно, проверил, нет ли переломов, но не стал бы отряхивать, это слишком заботливый жест.
Хорошо выстроен ряд эпизодов: интрига поддерживается до конца, кульминация на месте, выверт в развязке отлично укладывается в общий сюр происходящего.

Капустин Вад
Источник боли

Небрежный угловатый текст, сквозь первые абзацы которого приходится буквально продираться. Фантэлементы на уровне комикса. Остались вопросы к системе, например, если мраморная болезнь -- биооружие "наших" (с кем бы они там ни воевали), то как это они использовали оружие, не разработав противоядия; имеется в виду не террористический выброс на Амальгаму, а боевое использование в прежние времена. Опять же вопрос ко "всепроникающей инфекции": так каким путем она передается, если Черкасов, длительное время находясь в контакте с заболевшей, не заболевает сам. Или у него иммунитет, как у военного, и мы снова возвращаемся к вопросу №1.
С другой стороны, перед героем встает морально-этический выбор, это в плюс. И конфликт есть, только он, увы, развивается прямолинейно: обиженный тем, что не стал избранником девушки, Андреев в глубине души рад отомстить, хотя и малодушно утешает совесть: "а вдруг Источник действительно лечит". Здесь нет колебаний, нет выбора как такового: действительно, стоит ли жизнь двоих жизни целой планеты. Нет цены ошибки. Нет поднятия ставок: скажем, а если один из этих двоих способен разработать лекарство против той же мраморной болезни? А если он уже разработал его и требует в обмен на лекарство отпустить девушку? Понимаете, да?
Все простенько и прямолинейно.
Кульминации нет ни в плане развития конфликта, ни эмоционально: шли, шли -- и дошли.

Яценко Владимир
Третий

Взяли и оборвали текст, а так занятно шло к созданию демиурга.
Первый кусочек хорош, первая фраза -- просто замечательна, а дальше текст завалился в петросянщину.
Под "петросянщиной" я понимаю желание смешить читателя в противовес созданию системы, смешной внутренне, но работающей по серьезным законам. Возьмите комедии ситуаций О'Генри, Джерома, того же Каганова: герои их смешных рассказов не ерничают, не выжимают из себя шутки, они серьезно добиваются своих целей, но при этом мы -- с внешней фокальной точки -- видим ситуацию забавной.
Я бы во второй части ушла не в хиханьки, а в истерику. Дальше по ходу настроение в целом становится правильным, хотя иногда герой все же натужно пытается порадовать читателя хохмой -- не нужно это.
Завязка отличная: ситуация смертельной опасности, выхода нет, герой продолжает работать из чистого упрямства. "Задний план" героя объемен и ярок, однако вместо усиления напряжения мы получаем его снижение: действительно, если бы от его выживания зависело благополучие семьи, это сильнее заставило бы героя трепыхаться, а нас сочувствовать; а выходит наоборот: чтобы спасти семью, ему нужно сложить лапки. Может, в жизни это и хорошо, а в литературе не слишком: теряется цель героя и, как следствие, потерян сюжет. Конфликта-то нет! Солнце сжигает героя, герой стремится умереть -- все в полном согласии.
Несмотря на присутствие группы пришельцев с начала повествования, они выглядят богом из машины: фактически, результат сюжета (какой бы он ни подразумевался) не зависит от взаимодействия героя с пришельцами и -- главное! -- от решения самого героя.

Семироль Анна
Ага!..

О, эту сюрную сказочку я помню еще с прежнего конкурса. И меня по-прежнему настораживает загадочная "разрази меня таранка".
Между тем, это милая и соразмерная вещица, в которой все реализовано хорошо. И сюжет на месте со всеми своими завязками-кульминациями-развязками, и выбор героини присутствует, и три основных персонажа -- героиня, Катька и Ага -- симпатичны, убедительны и добиваются каждый своей цели. При этом и конфликты налицо: героиня -- Катька (любовь против достатка), героиня -- Ага (ксенофобия).
Кстати, возвращаясь к "петросянщине": вот здесь комедийность ситуаций ничуть не мешает серьезности персонажей и драматизму конфликтов. И при этом рассказ несомненно смешной.
Словом, это еще один рассказ, который я буду рада видеть на страницах журнала.

Кусков Сергей Юрьевич
Губернаторская охота

Это сатира, выросшая в сюрреалистический гротеск. Очень вкусная система, красивейшая интерпретация обыденного понятия "зоны". Используемые впопад и в нужном количестве музыкальные термины делают текст глубже и вкуснее. Прекрасно используются детали.
Основная проблема сюжета: отсутствие у героя цели и, соответственно, вялость конфликта. Понятно, что герой на стороне культуры и вообще духовности, против засилья казино и прочих тупых денежных радостей. Однако:
-- Мы не видим идейного противостояния сил протагонизма-антагонизма. Антагонист всегда за кадром и, судя по всему, не замечает противостояния, ибо имеет неограниченную власть. Протагонисты приспосабливаются, а не борются.
-- Главный жест его противостояния, который должен бы стать кульминацией -- доигрывание полонеза. Но игра на музыкальных инструментах не запрещена, так что акт неповиновения злобным силам становится просто порывом души.
-- Физическое противостояние (убийство егерей) осуществил не герой, а его спутник.
-- Что касается автокатастрофы, возможно, мистической, то по эмоциональному накалу это не кульминация, а эдакий финт, сюжетная арабеска. Кстати, и колеблющаяся позиция автора (возможно, авария -- результат действий героя, а может, и нет) -- в данной точке сюжета проигрышна.

Нейтак Анатолий Михайлович
Мультифазные драконы

На первый взгляд, рассказ кажется интеллектуальной игрушкой, однако в него заложена мысль об открытиях, которые рискуют завести человечество в тупик, и занятная история о взаимосвязи и взаимостолкновениях романтики и науки. Форма диалога воспринимается непросто, поскольку характеристики героев отсутствуют, что соответствует игре разума. Однако, обе сюжетные линии работают (романтическая и линия открытий). Правда, я считала, что автор подводит читателя (и героев) к парадоксу Шредингера, но ответственность за глобальные открытия -- тоже хорошо.
Для меня совсем не очевидно, что из того, что однофазные драконы -- единичные явления в системе с повторяющимися условиями, следует, что мультифазные драконы -- редкие явления в единичной системе. Нормально, если оба термина дает ученый: сам себе барин, как хочу, так и называю. Но в тексте второе определение дает его собеседница. Впрочем, с большой долей вероятности, она телепатка.

Газизов Ринат
Эффект международности

Еще один рассказ, за который я с удовольствием поболею.
Глубина и завораживающая красота внутреннего мира героев напоминает Летема: действительно, за отклонениями от обыденности, описанными так живописно, можно наблюдать до бесконечности. Поэтому, хотя в реальном времени мы видим одно единственное событие, начало не кажется перегруженным, а концовка не оборвана, а изящно вывернута, так что связались все концы. Особенно вкусная деталь: герой-рассказчик кажется самым неинтересным из всей троицы, тем занимательней развязка.
Роскошные детали нанизываются одна на другую, эпизоды сочные и живые. Отлично используется символизм (цирк, говорящие руки, чтение шагов).
Поэтика текста, своеобразие стиля исключительно сильны.
На мой взгляд, не самое удачное название. Слишком жесткое и "медийное".