Дараган Юлия Владимировна
Должник

Умение быть благодарным, умение чувствовать ответственность -- проблематика рассказа. Хорошая мощная тема.
Здесь реализован сюжет взросления: герой от бессильной зависти и лени приходит к ответственности и некоторой мудрости. Хорошо, кстати, приходит, логично и внятно.
Что мне показалось слабоватым. Изначально хотелось бы цели "я с вами расплачусь", а не "я с вами расквитаюсь" -- т.е. злости на себя и нежелания чувствовать себя должником вместо зависти и обиды. Это сделает героя более порядочным человеком, сейчас он немного бросовый получается, и от этого за ним наблюдать неприятно, а наблюдать-то, как выясняется, стоит.
Странно выглядит, что Юка все время оглушительно хохочет (или такое впечатление создается, что это ее основная характеристика). Кое-где убрать бы хохот, ну пусть на смех заменить, на усмешку, ехидную улыбку, а то в этом мрачноватом суровом мире с приглушенными серыми тонами оглушительный хохот привлекает слишком много внимания.
Герой не хочет в сисадмины, потому что категорически не приемлет, чтобы кто-то определял распорядок его дня -- по тексту. Однако при этом злится на безденежье и ругает правительство... в смысле, вселенское положение дел. Это характеристика слабого персонажа: ленивого, оправдывающего собственное бездействие внешними причинами. За слабым персонажем тоже бывает интересно наблюдать (см. "Район №9"), но в данном случае, мне кажется, стоит сместить акценты -- он неплохой и даже не никчемный, он просто придумал для себя неправильные принципы.
"Сегодня лабу откусило <...> Говорят, опять черный" -- получилось смешно: Бак -- студент, ибо сидит за конспектами; "лаба" у студентов -- лабораторная работа; читатель надолго задумывается, кто такой черный ее откусил и как. Начало читается исключительно тяжко, по крайней мере первую цифру нужно переписывать непременно и целиком.
"Сукин брат" -- отличная находка.

Оленина Татьяна
Ангел

Про этот рассказ даже неудобно говорить, что я за него болею. За такое не болеют, это просто надо читать.
Решенный в классической традиции, он печален и светел, он заставляет приостановиться и задуматься, он просто исключительно вкусен стилистически. Две сюжетные линии: конфликт между умеющим делать маленькие чудеса клоуном и косностью мира в лице отца Дмитрия; конфликт между потенциалом героини и той же косностью мира, которую героиня в конце концов принимает и смиряется, но автор оставляет нам надежду, отдав малышке последний шарик-искру.
Клоун -- чудесный персонаж, удивительно живой со всеми своими странностями, с чудесами, бранью, пьянством, байками и тихой женой. Чуть плосковат Алексей, но он, в принципе, более функция, нежели герой.
При кажущейся плотности, текст легок, певуч и сам по себе отлично характеризует героиню-рассказчицу.
Прекрасный рассказ.

Ясинская Марина Леонидовна
Carte blanche

Хорошая мысль: об ответственности и плывущих по течению. Интересная антиутопия, сведенная на бытовой, человеческий уровень.
Занятно, что система, начиная с самого верхнего уровня, несет печать романтического инфантилизма. Пример: визуализация "оптимальной судьбы" в виде географической карты с морями, островами и портами. Так же это видно по характеристике героя через его восприятие действительности: "автобус, желтый, как добрый тигр из детской сказки".
Несколько вопросов:
-- Какой смысл был "Штурману" отбирать карты? Собрать деньги и развалиться -- понятно и логично, карты -- на мой взгляд, нелогичный "нерводавильный" штрих.
-- Что случилось с Дашей? Умерла? Сошла с ума? Бросила Димку и спилась? Каждый из вариантов по-своему переворачивает образ Димки.
Интересное решение: судьба героя изменяется (причем, к лучшему), но сам он уходит еще дальше по пути зависимости.
"остановился около упавшего, помог ему подняться, отряхнул грязный снег с синей куртки" -- поднял, да, возможно, проверил, нет ли переломов, но не стал бы отряхивать, это слишком заботливый жест.
Хорошо выстроен ряд эпизодов: интрига поддерживается до конца, кульминация на месте, выверт в развязке отлично укладывается в общий сюр происходящего.

Капустин Вад
Источник боли

Небрежный угловатый текст, сквозь первые абзацы которого приходится буквально продираться. Фантэлементы на уровне комикса. Остались вопросы к системе, например, если мраморная болезнь -- биооружие "наших" (с кем бы они там ни воевали), то как это они использовали оружие, не разработав противоядия; имеется в виду не террористический выброс на Амальгаму, а боевое использование в прежние времена. Опять же вопрос ко "всепроникающей инфекции": так каким путем она передается, если Черкасов, длительное время находясь в контакте с заболевшей, не заболевает сам. Или у него иммунитет, как у военного, и мы снова возвращаемся к вопросу №1.
С другой стороны, перед героем встает морально-этический выбор, это в плюс. И конфликт есть, только он, увы, развивается прямолинейно: обиженный тем, что не стал избранником девушки, Андреев в глубине души рад отомстить, хотя и малодушно утешает совесть: "а вдруг Источник действительно лечит". Здесь нет колебаний, нет выбора как такового: действительно, стоит ли жизнь двоих жизни целой планеты. Нет цены ошибки. Нет поднятия ставок: скажем, а если один из этих двоих способен разработать лекарство против той же мраморной болезни? А если он уже разработал его и требует в обмен на лекарство отпустить девушку? Понимаете, да?
Все простенько и прямолинейно.
Кульминации нет ни в плане развития конфликта, ни эмоционально: шли, шли -- и дошли.

Яценко Владимир
Третий

Взяли и оборвали текст, а так занятно шло к созданию демиурга.
Первый кусочек хорош, первая фраза -- просто замечательна, а дальше текст завалился в петросянщину.
Под "петросянщиной" я понимаю желание смешить читателя в противовес созданию системы, смешной внутренне, но работающей по серьезным законам. Возьмите комедии ситуаций О'Генри, Джерома, того же Каганова: герои их смешных рассказов не ерничают, не выжимают из себя шутки, они серьезно добиваются своих целей, но при этом мы -- с внешней фокальной точки -- видим ситуацию забавной.
Я бы во второй части ушла не в хиханьки, а в истерику. Дальше по ходу настроение в целом становится правильным, хотя иногда герой все же натужно пытается порадовать читателя хохмой -- не нужно это.
Завязка отличная: ситуация смертельной опасности, выхода нет, герой продолжает работать из чистого упрямства. "Задний план" героя объемен и ярок, однако вместо усиления напряжения мы получаем его снижение: действительно, если бы от его выживания зависело благополучие семьи, это сильнее заставило бы героя трепыхаться, а нас сочувствовать; а выходит наоборот: чтобы спасти семью, ему нужно сложить лапки. Может, в жизни это и хорошо, а в литературе не слишком: теряется цель героя и, как следствие, потерян сюжет. Конфликта-то нет! Солнце сжигает героя, герой стремится умереть -- все в полном согласии.
Несмотря на присутствие группы пришельцев с начала повествования, они выглядят богом из машины: фактически, результат сюжета (какой бы он ни подразумевался) не зависит от взаимодействия героя с пришельцами и -- главное! -- от решения самого героя.

Семироль Анна
Ага!..

О, эту сюрную сказочку я помню еще с прежнего конкурса. И меня по-прежнему настораживает загадочная "разрази меня таранка".
Между тем, это милая и соразмерная вещица, в которой все реализовано хорошо. И сюжет на месте со всеми своими завязками-кульминациями-развязками, и выбор героини присутствует, и три основных персонажа -- героиня, Катька и Ага -- симпатичны, убедительны и добиваются каждый своей цели. При этом и конфликты налицо: героиня -- Катька (любовь против достатка), героиня -- Ага (ксенофобия).
Кстати, возвращаясь к "петросянщине": вот здесь комедийность ситуаций ничуть не мешает серьезности персонажей и драматизму конфликтов. И при этом рассказ несомненно смешной.
Словом, это еще один рассказ, который я буду рада видеть на страницах журнала.

Кусков Сергей Юрьевич
Губернаторская охота

Это сатира, выросшая в сюрреалистический гротеск. Очень вкусная система, красивейшая интерпретация обыденного понятия "зоны". Используемые впопад и в нужном количестве музыкальные термины делают текст глубже и вкуснее. Прекрасно используются детали.
Основная проблема сюжета: отсутствие у героя цели и, соответственно, вялость конфликта. Понятно, что герой на стороне культуры и вообще духовности, против засилья казино и прочих тупых денежных радостей. Однако:
-- Мы не видим идейного противостояния сил протагонизма-антагонизма. Антагонист всегда за кадром и, судя по всему, не замечает противостояния, ибо имеет неограниченную власть. Протагонисты приспосабливаются, а не борются.
-- Главный жест его противостояния, который должен бы стать кульминацией -- доигрывание полонеза. Но игра на музыкальных инструментах не запрещена, так что акт неповиновения злобным силам становится просто порывом души.
-- Физическое противостояние (убийство егерей) осуществил не герой, а его спутник.
-- Что касается автокатастрофы, возможно, мистической, то по эмоциональному накалу это не кульминация, а эдакий финт, сюжетная арабеска. Кстати, и колеблющаяся позиция автора (возможно, авария -- результат действий героя, а может, и нет) -- в данной точке сюжета проигрышна.

Нейтак Анатолий Михайлович
Мультифазные драконы

На первый взгляд, рассказ кажется интеллектуальной игрушкой, однако в него заложена мысль об открытиях, которые рискуют завести человечество в тупик, и занятная история о взаимосвязи и взаимостолкновениях романтики и науки. Форма диалога воспринимается непросто, поскольку характеристики героев отсутствуют, что соответствует игре разума. Однако, обе сюжетные линии работают (романтическая и линия открытий). Правда, я считала, что автор подводит читателя (и героев) к парадоксу Шредингера, но ответственность за глобальные открытия -- тоже хорошо.
Для меня совсем не очевидно, что из того, что однофазные драконы -- единичные явления в системе с повторяющимися условиями, следует, что мультифазные драконы -- редкие явления в единичной системе. Нормально, если оба термина дает ученый: сам себе барин, как хочу, так и называю. Но в тексте второе определение дает его собеседница. Впрочем, с большой долей вероятности, она телепатка.

Газизов Ринат
Эффект международности

Еще один рассказ, за который я с удовольствием поболею.
Глубина и завораживающая красота внутреннего мира героев напоминает Летема: действительно, за отклонениями от обыденности, описанными так живописно, можно наблюдать до бесконечности. Поэтому, хотя в реальном времени мы видим одно единственное событие, начало не кажется перегруженным, а концовка не оборвана, а изящно вывернута, так что связались все концы. Особенно вкусная деталь: герой-рассказчик кажется самым неинтересным из всей троицы, тем занимательней развязка.
Роскошные детали нанизываются одна на другую, эпизоды сочные и живые. Отлично используется символизм (цирк, говорящие руки, чтение шагов).
Поэтика текста, своеобразие стиля исключительно сильны.
На мой взгляд, не самое удачное название. Слишком жесткое и "медийное".