Млечный путь-2009. Лонг-лист. Часть 1

Резюме

Если говорить об общих впечатлениях, то первый тур как первый тур. (Меня поправили: не первый тур, а лонг-лист, то есть фактически второй.) Много откровенно сырых и слабых текстов, мало рассказов в полном смысле слова. Многие вещи написаны, кажется, школьниками или просто производят такое инфантильное впечатление.
Но! Есть замечательная городская фэнтези Константина Савицкого "Вспомни!", вкусное "Колесо обозрения" Марианны Язевой и отличный детский расссказ "Там, за стеной" Елены Черепицкой. Я некоторое время колебалась ("Вспомни!" понравился мне больше остальных), но в конце концов десятки достались всем троим. Есть симпатичная миниатюра "Старушка" Елены Бугаевой и сказка Алексея Шолохова "Зонт", которая требует не такой уж большой доработки.
Если в других группах результаты примерно такие же, то финал обещает быть интересным.
Конкурс, кажется, без темы, однако мне встретилось два Жнеца подряд -- один другого мистичней и ужасней. То и дело попадались убийственно длинные первые фразы; флэш-моб, что ли, такой?
Что касается обзоров, то в основном на этот раз я говорю о сюжетах. Занудно напомню, что рассказ должен иметь сюжет, а сюжет начинается с конфликта, то есть противостояния интересов. Герои обязаны участвовать в конфликте (то есть, как минимум, иметь цель, интерес). Конфликт развивается по простейшей схеме завязка-кульминация-развязка (иногда выделяют еще экспозицию, предкульминацию, точку невозврата, но три части -- это классика).
Предлагаю следующий флэш-моб замутить такой: все пишем настоящие рассказы с сюжетами.

Чуть не забыла: перед чтением обзоров загляните в предупреждения. И главное, помните: любой обзор субъективен, любую чуждую вам мысль вы имеете право пропустить мимо глаз, ушей и мозга.

И еще: я не спорю, потому что это бессмысленно и неинтересно.

Джон Маверик
Маленький музыкант

Объективной реальности не существует: жизнь такова, какой ты ее представляешь.
Это рассказ о глубоком неврозе героя. У героя нет цели, есть лишь подавляющая ответственность и всепоглощающий страх: "если я что-то сделаю не так, мир рухнет". При этом конфликт исключительно внутренний: между манией величия (пусть в хорошем фантастическом смысле слова) и навязчивым страхом все испортить. Кульминация этого конфликта логична и понятна, причем неважно, действительно ли мир катится в пропасть, или же это герой пересек границу безумия.
Нестыковки образа героя:
"Маленький музыкант" -- характеристика, может, и хороша на начало рассказа, но к середине -- это семнадцатилетний детина, красящий волосы в зеленый цвет и просчитывающий последствия флирта. Кстати, тема "маленький музыкант вырос" о взрослении вундеркинда стала бы весьма интересной.
"Неловкий смычок", "неуклюжая виолончель" и т.д. -- подчеркивают неуверенность, неумелость героя, однако это не сочетается с волшебным восприятием им музыки и вроде бы волшебным исполнением. Вроде бы -- потому что для героя внутренняя, придуманная жизнь гораздо важнее внешней, реальной, и в принципе можно представить, что он все нафантазировал, вплоть до умения играть на виолончели. Но тогда тем более не неловкий, и не неуклюжая.
"Прическа из модного салона" -- с какой стати вдруг, если учесть его равнодушие к внешним деталям и быту вообще?
При этом замечательно показана интравертность героя, его погруженность во внутренний мир, в фантазии и сны; и то, как жизнь течет мимо него.
Смена фокальной точки: вначале мы смотрим "из-за плеча героя", однако там, где начинаются рассуждения о "беспощадном эмоциональном шантаже", мы соскакиваем в фокус "отстраненного автора". Фокусы сменяются еще не раз. На мой взгляд, лучше остановиться на едином взгляде.
Стилистика в основном чудесная, поэтичная, но, к сожалению, иногда она сменяется суховатым обыденным стилем, при этом ломается ритмика.
"Десятикилограммовое полено" -- неуместно смешная деталь, которая смазывает впечатление от жутких подробностей. 10 кг -- это бревно уже или пень, такое полено шиш сожжешь в печке.

Олег Паршев
Паззл

Фишек много, фантэлементов обилие, а идею не увидела.
Конфликт прост и материален: девушка хочет оцифроваться, а ее муж (или как там, бойфренд) против. В процессе обнаруживается, что депрессия имеет вирусную природу, вирус, который ее вызывает, (опаньки!) электронный -- и все это проделки громадной всемогущей компании, которая занимается всем подряд от нефти до виртуальной реальности и выбрала такой малоэффективный и вычурный способ подмять мелкую конторку, которая занимается генной инженерией. Сомнительная многоходовка: мы заразим девушку компьютерным (!) вирусом, она оцифруется, от тоски за ней оцифруется один из владельцев компании (техноциники верят во всепоглощающую любовь?), другого уговорим, и компания на халяву достанется нам.
Полноте, совершенно фантастический план захвата! :)
Персонажи безлики и безвкусны настолько, что и за героя не "болеешь", и девушке не сочувствуешь. Тем более, что Андрюха с другом -- лицемеры: якобы их мутит от бегающих овощей, которых "хрясь и в салат", однако они почему-то не создают гуманные системы вроде огурцов с манипуляторами, которые сами себя поливают, пропалывают и собирают, а специализируются именно на "pet-vegetables".
А что до девушки, то она, похоже, просто пытается привлечь внимание героя-трудоголика. Ибо сидеть перед стерео боевички смотреть -- не похоже на депрессию. "Шутливо сощурилась" опять же, да и занятия любовью совсем мимо кассы. Вот не разговаривать, не есть, а лежать носом к стене и в миллионный раз пересчитывать черточки на обоях -- для депрессухи самое оно.
С новоязами и сленгом, на мой взгляд, перебор. Тем более неоправданный, что (а) на жаргоне говорят буквально все, а рассказчик еще и думает на нем; (б) смешиваются кальки с английского, существующий жаргон и придуманные слова. Это не только затрудняет понимание, но и попросту раздражает. Сленг -- мощный инструмент, перебарщивать с его использованием не стоит. В конце, правда, дан словарь, но проходить по тексту еще раз с учетом него будет один читатель из сотни.
Лазерный душ -- это пять. Может, все-таки ионный?

Валерий Цуркан
Жнец

Простенький фэнтези-детективчик, а мне все хочется идеи.
Кто герой рассказа? Старх? Но в чем его цель? Вроде бы поймать разбойников, но эту цель мы потеряли в первой четверти текста; ловить "плохих" жнецов -- да не похоже, он всего-то одного уничтожил, и рассуждает насчет присутствия жнеца вяловато. Пристраивать к ратному делу жнецов, чтоб не несли зло? Но опять же мысли его об этом -- мимоходом, ни блеска в глазах, ни азарта, стоит почуять поблизости жнеца, понимаете? Да и в конфликт он ни с кем не вступает.
Тогда, должно быть, курящий мальчик Малк (по мне, так режет глаз, когда он мальчик-мальчик, а потом вдруг: дайте закурить)? Но в чем его цель? В чем конфликт? Нет, понятно, что он при самообороне убил барина, но даже это -- как изменило его натуру? Он оказался жнецом, но как он к этому отнесся?
Без героев, их стремлений и конфликтов сюжет не складывается.
Отчего разбойники, вместо того, чтобы попрятаться в "густые дикие леса" неделю чешут по прямой, так, что уланы не ищут, а догоняют их. Неделю! И ведь лошади не устают от семидневной скачки "с короткими, в два-три часа привалами", надолго преследователи только через неделю и остановились, да и то потому, что "солдатам нужно дать роздых". Сдается мне, кони через два дня полегли бы. Но основная претензия к этой погоне в том, что она вообще не нужна, она никак в сюжете не используется, весь кусок спокойно ужимается до одной фразы, например: "Уничтожив в Тьмутараканских лесах шайку Джека Воробья, отряд Старха устроился на постой в крохотной деревушке."
"но, в первую очередь, ему просто было скучно" -- да уж как не заскучать в многодневной-то погоне за разбойниками, такая, понимаете ли, рутина, такая тоска.
Опять же не очень понятна роль "хозяина" в жизни деревни: так он помещик? Или управляющий барина? Где он живет: в этой же деревне или в собственном поместье? Если в поместье, то почему в деревне так хорошо осведомлены о его распорядке и местонахождении, а если в деревне, то какой-то мелкий он хозяин. И почему Старх не отправляется к нему домой, почему на суд его не ждут и почему его челядь за сутки не хватилась барина? Или он такой крошечный хозяин, что и в доме сам убирает, и кашеварит, и крышу латает?

Владимир Батаев
Не для легенд...

Целеустремленный всегда добьется руки принцессы... даже против ее желания.
А вот здесь есть и герои -- хотя и набросанные силуэтами, но со своими целями и конфликтами, и сюжет. Правда, завязка в нем осталась где-то за пределами повествования, а конфликты не разрешаются, зато самые упертые добиваются своего. Всадник получил в жены строптивую чародейку, наивная принцесса -- коня-оборотня. Правда, король слишком легко переназначил дочери жениха, чародейка не особенно сопротивлялась, а реакцию принцессы мы вовсе не увидели, и все повествование кажется несколько легковесным. В то же время по форме это не анекдот (нет единого выверта в финале, переворачивающего сюжет вверх тормашками), а скорее ироническая миниатюра.
Аллюзия на Шрека забавная.
Смешно становится уже тогда, когда конь во всадниковом плаще спешит к своей принцессе, и это хороший переход для последующего развития истории.
А-а-а, опять страшно длинная, просто бесконечная первая фраза. Контраст между первой частью и дальнейшим текстом лучше строить не на длине предложений, а то читатель бросит, не добравшись до вкусного.
Многоточие в названии лишнее.

Черепицкая Елена
Там, за стеной

У страха глаза велики.
Очень милый детский рассказ. Хорошо нагнетается жуть, дается саспенс: просто не оторваться, пока за стеной шуршит, дышит и звякает, а у героя глаза в мыле.
По форме это анекдот, т.е. в финале ситуация выворачивается наизнанку. В "настоящем" смешном анекдоте финал должен вызывать взрыв смеха, а в данном случае мы получаем облегчение после ужаса.
Славно дается характеристика героя: он старается задавить в себе легкую трусоватость (возможно, от избытка воображения), выказывая себя смельчаком. Отчаянное пение вперемешку с заговорами -- очень выразительно.
В тексте практически нет "описалова", сплошное действие, раскрывающее сущность героя, отлично. При этом бытописание дается лаконичными, но яркими деталями.
Кажется не "На гавань заходили корабли", а "В нашу гавань заходили корабли".

Наташа Дубович
Два пенса

Все нагромождение эпизодов базируется на событии, которое мне кажется странным: у ребенка обнаружили неизлечимую болезнь, муж скрыл это от жены и, когда ребенок умер, убедил окружающих, что ребенок утонул. Отчего-то вышло, что по его, мужа вине.
Первый вопрос: зачем? Это какой-то изощренный мазохизм? Или жене станет легче, если ребенок погиб случайно, а не умер от врожденной болезни?
Второй вопрос: если считаем, что ребенок утонул, то отчего в этом видят вину папаши? Мать не работает, почему бы ей не гулять с малышом? А если ей нужно отлучиться, то нет проблем с няней -- подчеркивается, что семья богата. Или он усердно вызывался сидеть с сыном, чтобы в нужный момент осуществить его якобы случайную гибель? Но это, на мой взгляд, уже психопатия.
Надуманный получается центр композиции. И рефлексии персонажей сомнительны, и пафос чрезмерен, и отовсюду свешиваются хвосты вроде Марка, о котором столько говорится, но который, как пресловутый Годо, так и не появляется на сцене. Я не к тому, чтобы появлялся, а к тому, чтобы не заинтриговывать читателя понапрасну. Кстати, как и с графином, в котором видится орудие будущего убийства.
Герои тусклы и неприятны. И если цель Ирины -- уйти к любовнику -- еще понятна, то у Виктора цели нет (он ведь не пытается ее удержать или отговорить), поэтому и конфликта не выходит. Невидимый любовник является не персонажем, а обстоятельством.
Попадаются удачные метафоры: "длинные костяные пальцы перил", "отраженный образ цветка, вытянутый и изломанный ступенями". К сожалению, гораздо больше в тексте "перлов".
Фразами "Дорогая, ты в порядке?" живые люди по-русски не говорят.

Александр Романов
САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ ШЕДЕВР

Без искры души произведение искусства мертво.
Мне не верится в бездуховность воспроизведенного резчика. Пусть даже жажда жизни, хитрость, опыт и воспоминания -- функции разума, ну ладно, ментального тела. Но сожаление об утраченном, удовольствие от красоты, стремление к совершенству -- так-таки не имеют отношения к душе? А что же тогда остается ей, бедняжке?
Цель героя -- остаться в живых. Цель группы антагонистов в лице Актеи (кстати, хорошее какое имя) -- получить новый экземпляр в коллекцию. При этом чувства воспроизведенного человека в расчет не берутся (кто еще из них без души, хотела бы я уточнить!). Впрочем, и сам герой как-то не особо сопротивляется, а было бы замечательно, если б он пошел дальше простого выторговывания лишних часов, обхитрил равнодушных людей будущего и обрел вторую жизнь. У вас же зарождающийся конфликт не доходит до противостояния и не разрешается: герой терпит поражение, даже не вступив в схватку, а антагонисты получают искомое, и никто так и не открывает им глаза на то, какими неэтичными вещами они занимаются.
При этом герой вызывает симпатию своей радостью, связанной с работой, и кажущейся готовностью противостоять бездушной системе. Жаль, что лишь кажущейся.
Славно понатыканы термины, связанные с резьбой по дереву, и вкусно описан процесс.
"А кто-нибудь из вас об этом догадывается?" -- из читательской вредности сразу хочется сказать: нет, и не хочу! На мой взгляд, лишняя фраза, ненужное заигрывание с читателем.

Алексей Шолохов
ЗОНТ

Разгильдяям -- везуха! Ладно, шучу. Речь об ответственности и непоправимых ошибках. Рассказ детский, вполне морализаторский, симпатичный, но меня настораживают две вещи.
Во-первых, история с панацеей, которую нужно дать непременно "на полчаса раньше", иначе смерть. Шут с ним, с правдоподобием, в конце концов художественное преувеличение никто не отменял, хотя некоторая тонкость не помешала бы. Но в аптеку Антона послала именно мама, значит была вполне в сознании и, более того, в состоянии помнить о хлебе. То есть на момент выхода Антона из дома состояние мамы опасений не внушало. Поэтому (убираем волшебную помощь джинна) ее гибель будет результатом роковой ошибки, а не наказанием за разгильдяйство или равнодушие, понимаете?
Вариант, когда вредного капризного мальчишку послали в далекой деревне за доктором, а он поленился -- значительно сильнее с морализаторской точки зрения, правда? (Понятно, почему в деревне: надо выгнать персонажа из дома, да подальше, а в городе телефон-автомат нынче днем с огнем не сыщешь.)
При этом ничего страшного, если герой изначально будет не хорошим мальчиком, а злым ребенком. В конце-то он осознает свои ошибки и исправится, и это даст нам дугу развития персонажа. Роковая ошибка хорошего ребенка -- это несправедливость и безнадега. Закономерная ошибка вредного ребенка, исправленная впоследствии -- это справедливость и позитив для читателя.
Вторая штука -- это "пацанский" жаргон джинна, который отчего-то проявляется местами. Если делать рассказ подростковый, то надо именно этот сленг использовать, это будет живо и забавно. Но подростков вряд ли заинтересует общая канва рассказа. Если же рассказ детский, я бы остановилась на классическом варианте "все, что пожелаете, о господин" или выбрала неожиданный подход, например, джинн угрюм, ворчлив, ему все надоели со своими желаниями, а потом он проникается сочувствием к мальчишке.
Аптека -- нарицательное, пишется со строчной и без кавычек, как универсам, магазин, булочная.