В целом конкурс оставил приятное впечатление. На целый сборник я бы здесь рассказов не насобирала, но несколько вполне профессиональных, готовых для печати произведений выудить можно. К понравившимся мне еще во втором туре рассказам "Там, за стеной" Елены Черепицкой, "Колесо обозрения" Марианны Язевой, "Вспомни!" Константина Савицкого прибавились "Лунное сердце - собачий хвост" Чеслава Волянецкого и "Галерея Труффа" Дмитрия Смоленского.

Некоторое лирическое отступление: пожалуй, со следующего раза перехожу на обзоры по заявкам. И не более, скажем, восьми (хорошее число!) на конкурс. Так что готовьтесь записываться. :)

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Рассказы, разобранные ранее

Часть 1: Джон Маверик "Маленький музыкант"; Олег Паршев "Паззл"; Черепицкая Елена "Там, за стеной"; Наташа Дубович "Два пенса"; Алексей Шолохов "ЗОНТ"

Часть 2: Марианна Язева "КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ"; Константин Савицкий Вспомни!;

Рассказ Сергея Кускова "Губернаторская охота" обозревался во время конкурса "Химии и жизни"

В этой записи разбираются рассказы "Тварь дрожащая" Романа Марекова, "Кусочек счастья" Ксении Марековой, "Старая ферма" Натальи Лебедевой, "Друзья" Екатерины Каретниковой, "Танцуй, Сеня, танцуй" Геннадия Каракиса.

Роман Мареков
Тварь дрожащая

Неплохая задумка не стреляет из-за неудачной реализации. Во-первых, персонажи, включая и монстров, штампованы и унылы, а их действия скучны и однообразны. Во-вторых, интрига основана на том, что герой - графоман, но реализовать это не так просто, как кажется.
Написать плохой текст, который можно будет с удовольствием читать - задача сложная. У Олди в "Золотаре" используется такой подход, и там графоманский текст смешон. Здесь - невыносимо вязок, почти непреодолим. К тому же чересчур объемен - графомания занимает больше трети рассказа.
Но это бы полбеды. Главная проблема в том, что авторский текст и текст, сочиняемый персонажем, по стилистике практически идентичны. Разве что в тексте героя больше лишних определений, что действительно является признаком плохого текста, но как раз здесь ни к чему - у нас ведь экшен, трэш.
Герой неприятен и - хуже того - неинтересен. Он озлоблен на весь свет, он пишет плохие рассказы, он не любит работу и равнодушен к жене, он даже испугаться толком не может. Так что есть в нем такого, из-за чего нам должна быть интересна история о нем?
Зачем нужна жена героя? Она подробно описана, вплоть до того, что не умеет готовить, однако все ее участие в сюжете ограничивается тем, что она открывает дверь в финале (агрессивный монстр мог бы, кстати, и без чужой помощи обойтись).
Монстр неотличим от толп своих собратьев. Ну шерсть на загривке, ну кожа серая, ну невидим для людей, ну кровожаден, ну управляет дебилом - опять-таки, что в нем такого особенного, что затронет чувства читателя, заставит сочувствовать ему или желать поражения?
Странное утверждение: "Евгений считался отменным корректором, но когда дело доходило до его собственных текстов - куда только все девалось!". Все же работа корректора и писателя требует весьма разных навыков. Это все равно что сказать: "он был неплохим художником, но почему-то не мог писать компьютерные программы".
Прописные в таких количествах - недопустимы.

Ксения Харченко
Кусочек счастья

Интересная тема, славный рассказ. Небольшой, но заставляющий задуматься.
Есть такая скептическая поговорка: "не жили богато, нечего и начинать". :) Хотя, конечно, она слишком узка для идеи рассказа, ведь речь идет о страсти к дармовщине, мечте о счастье, к которому не нужно идти годами, за которое не нужно бороться - достаточно его просто... купить.
Фактически, это история о распространении "положительного" наркотика: искусительница Анджела подсаживает ленивых душой дамочек на искусственное - но так похожее на реальное - счастье. И когда оно заканчивается, они готовы отдать и вдвое, и втрое, лишь бы вновь погрузиться в безмятежность существования, так похожего на мечту.
В рассказе не затронута оборотная сторона темы: пресыщение счастьем. Однообразное удовольствие, по идее, должно превращаться в свою противоположность. Впрочем, вероятно, для интоксикации нужно поглотить больше продажного счастья. :)
Приятный - легкий и лаконичный - текст, хорошо решена женственная стилистика. Образы архетипичны, и потому даны штрихами.

Наталья Лебедева
Старая ферма

Человека человеком делает гуманный выбор.
Для рассказа выбрана сложная форма, что, на мой взгляд, не оправдывает себя. Выверт с людьми-инопланетянами забавен, а вот форма "конфета в обертке", на мой взгляд, дает слишком мало (внук схематичен, экспозиция ничего не добавляет к системе мира). Вполне можно ограничиться формой байки, рассказанной "бывалым".
То, что моральный выбор стоит не перед рассказчиком, а перед вторым героем - интересное решение. Однако, выходит, что персонаж, вызывающий интерес и сочувствие (да еще, как обнаруживается, единственный человек) обретается на заднем плане, а наблюдать мы вынуждены за менее интересным в плане конфликта героем. Обезьяной движет любопытство и поверхностное отношение к жизни (см. ниже про пофигизм), а человеком - мораль и стремление спасти жену (а заодно всю расу). Кто интереснее?
Герой-обезьяна характеризуется через собственный рассказ. Причем многие детали показались мне сомнительными или вызывают вопросы.
"Остальные наши поля были в запустении" - то есть до войны это была очень зажиточная семья фермеров. И очень многочисленная, либо степень автоматизации труда высока. Первому противоречит то, что дед вспоминает только о родителях. Второму - описанные условия труда и быта (что-то должно было сохраниться). Можно было бы предположить, что использовался наемный труд, но это проявилось бы в рассказе.
"В доме горел свет" - послевоенная разруха предполагает, что электричество экономят. Возможно, в доме затеплили лампу или зажгли печь, но тогда стоит описать это иначе.
"что-то темное, извергающее огонь, стало спускаться с неба" - мы не знаем доподлинно, что это была за война (может, с дубинами на соседнее племя), но если более-менее современная (а на это указывают трактора, машины и пр.), дед в первую очередь должен был подумать о бомбе.
"Знаешь, все было в точности, как в кино" - это кино дед видел до войны или уже после встречи с инопланетянами? Это многое говорит о развитии мира, хотелось бы уточнить.
"уж очень неприятно выглядела ладонь" - как именно? Язвы, щупальца, отмирающая плоть, обожженная кожа? Если речь о количестве пальцев, то при чем тут ладонь?
"Корабль плыл за мной по воздуху так медленно и тихо, что временами я забывал, что он вообще есть" - страшный пофигист или с провалами в памяти. Или каждый день с инопланетянами сталкивается, привык уже.
"старательно прикидываясь обычной необразованной деревенщиной" - а на самом деле он получил хорошее образование? При том, что лет ему, видимо, немного (иначе его бы тоже затронула война, и он не удивлялся бы военной форме), он из фермерской семьи и только что закончилась разрушительная война.
"Каждую ночь кто-то умирал во сне" - от чего же во сне - применялись отравляющие вещества? Тогда почему не выкашивались целыми деревнями, а лишь "кто-то"? И где шли боевые действия, почему умирали во сне, а не "каждая семья получала похоронки"?
"Кое-как вспахал землю, быстренько, наспех, засеял и оставил на произвол судьбы - вырастет, так вырастет" - а не вырастет, подумаешь, ну помру с голоду, зато узнаю Великую Тайну. Нет, война и разруха его явно ничему не научили.
"Бесчеловечное глумление над нежной, чистой красотой" - фраза абсолютно не этого персонажа.
"Я учуял его запах во сне" - блин, то есть оказавшись на пути инопланетянина к выживанию его вида, он спокойно лег спать?! Нет, он феерический пофигист!
Если пять пальцев - это "мало" (настолько мало, что нельзя сказать, например, "на руке у него оказалось на два пальца меньше"), то человек обязан был на такую особенность анатомии обратить внимание. Нос, пусть и длинный, это все же привычная деталь, а вот 10-12 пальцев (пучок щупальцев?) - первое, что должно броситься ему в глаза.

Екатерина Каретникова
Друзья

Конфликт виден лишь между второстепенными персонажами - между стервозной девицей и рабочим "с одухотворенным лицом", который, извините, ей не дал (причем если мотивация девицы ясна, то мысли рабочего на этот счет остаются за текстом). Обиженная, она мелко по-бабски мстит: подбрасывает ему то свой телефон, то чужой кошелек и добивается увольнения. И это все. Остальное оказывается вне сюжета, ибо вне конфликта.
О чем задумывался рассказ? О фатальном невезении прирожденной жертвы, которого и с работы уволили, и грузовиком задавили, и все родственники у него погибали жуткими смертями, и даже призраку проститься оказалось не с кем? Но давление на нервы в финале переходит за грань, и вместо трагедии получается фарс, вместо катарсиса - смех. Да и самого персонажа мы почти не видим, не знаем, не можем сочувствовать. Ну, нельзя сочувствовать слезодавильной функции, понимаете, можно только человеку - действующему герою.
Рита оказывается в стороне от конфликта, и даже в постмортальной стадии не занимает определенную сторону. Зачем она нужна, кроме того, чтобы додавить несчастного читателя еще одной слезливой подробностью?
Зачем нужна героиня-рассказчица, если она не только не касается конфликта, но даже не знакома с основными его участниками?
Зачем, наконец, нужен померший Игорь, если его смерть и само упоминание на сюжет опять же не играет (нестреляющее ружье)?
"- Нет, ну ты скажи, - тянула свое Ритка.
- А с чего это ты вдруг? – вяло поинтересовалась я.
- А с того! – окрысилась Ритка." - классический бессмысленный диалог, ненужность которого подчеркивают эпитеты (вяло, тянула). Такую "воду" стоит выжимать, особенно из рассказа, где объем невелик и каждая фраза заметна. Там и дальше обмен ненужными фразами: "– Просто совпало. - Что совпало-то? - Ну, все совпало."

Геннадий Каракис
Танцуй, Сеня, танцуй!

Видимо, задумывался посыл "евреи смеются даже сквозь слезы". Но...
Заставить читателя плакать несложно - задавил автор собачку или помучил младенца и готово (главное, не перегнуть палку, а то выйдет как в предыдущем рассказе). Заставить читателя смеяться - не над пародией на рекламу или низкосортным гэгом - а искренне, уже сложнее. А сделать трагикомедию - высший пилотаж.
Данный рассказ начинается, как стилизация а-ля Бабель. Этот подход требует очень тщательной шлифовки фраз, на которую здесь, видимо, не хватило времени: на мой взгляд, языку не хватает легкости, живости, образности, которые в хорошо проработанном тексте кажутся естественными, словно подсмотренные на улице. Кроме того, и эту стилистику не удается выдержать хотя бы на трети текста: язык увядает, становится суше, проще - скучнее.
С потерей стилистической изюмины оказывается, что сюжет исключительно прост: рав не дает согласия на брак, пока жених не предоставит родственника - настоящего еврея; жених договаривается с бомжом, что тот будет изображать его родственника; рав соглашается на свадьбу. Все.
Сюжет на анекдот. Его бы килобайт на семь, да сочным живым языком - вот это получилось бы отличное произведение. Заявлены, но так и остались за бортом конфликты:
- между Хайей и ее многочисленными партнерами;
- между Хайей и Сеней;
- между равом, Сеней и бомжом, когда вскрылся обман (на свадьбе?).
Для короткого смачного рассказа я бы эти лишние хвосты вообще убрала.
Финал с бомбежкой совершенно чужд остальному повествованию. Если хотелось сделать трагикомедию, обыденный трагизм нужно давать вперемешку со смешным, а не двумя фразами в развязке. Хуже, на мой взгляд, только вариант: "во время свадьбы началась бомбежка, и все погибли под развалинами".
Попадаются проблемы в составлении фраз:
"чтобы никто не дай бог! – увидел" - чтобы никто НЕ увидел
"удерживал его зубастым капканом к каменному полу" - либо удерживал на полу, либо склонял к полу, хотя и то, и другое здесь неудачно