Следующие обзоры писались не по горячим следам прочтения. Это "отложенные" впечатления: то, что осталось через две недели после знакомства с текстом.

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Здесь разбираются рассказы "На берегу Стикса" Ольги Велейко, "Клуб анонимных эйнхериев" Алексея Грая, "Лунное сердце - собачий хвост" Чеслава Волянецкого, "Василиса, XXI век" Эдуарда Золоторевского, "История одного сумасшествия" Радия Радутного, "Настанет утро" Юлии Фурзиковой, "Найди меня" Влади Новэ, "Встреча" Николая Толстикова, "Галерея Труффа" Дмитрия Смоленского.

Ольга Велейко
На берегу Стикса

Все там будем, как ни трепыхайся.
Это не рассказ, а очерк о нелегкой судьбе героини (скорее, даже о нелегкой смерти встреченных ею людей), иллюстрируемый тремя примерами, каждый из которых подтверждает: чудес не бывает, ты никому не нужен в этой жизни, смерть неотвратима. Именно такая махровая безнадега называется чернухой: когда прочитал, и жить не хочется. Ты можешь обрести в чем-либо утешение перед смертью, но и это ничего не изменит.
Почему очерк: героиня не изменяется под действием окружающих ужасов бытия "лишних" людей, более того - саму героиню не видно, она скорее функция, чем личность.
Слезодавилка настолько надрывна и безусловна, что персонажам не сочувствуешь.
Спасокукоцкий - это сильно. Понравилось. :)

Алексей Грай
Клуб анонимных эйнхериев

Думай, что кричишь перед смертью.
Завязка замечательна: резкий рваный стиль, картинка "с увеличенной контрастностью", драма бездумного насилия, бестолковый герой - что само по себе имеет большой потенциал, ему есть, что понимать и чему учиться в сюжете. А дальше мы попадаем в Вальхаллу и... повествование затормаживается и превращается в длинное излишне подробное описание системы без драматизма и особой забавности. Герой не борется, не делает выбор, а плывет по течению, да и цена ошибки отсутствует: что бы он ни делал, как бы ни трепыхался, не сможет уйти в небытие окончательно или изменить систему. Соответственно и "ролевые игры на местности" становятся не высшим накалом драмы, а всего лишь еще одной деталью.
Мэтью где-то пишется как "Метью".

Чеслав Волянецкий
ЛУННОЕ СЕРДЦЕ - СОБАЧИЙ ХВОСТ

Мир может меняться, но честный трудяга останется верен своей работе.
Производственная история про честного добросовестного трудягу, бесхитростного, не хватающего звезд с неба, без семи пядей во лбу. Только в роли этого трудяги - пес. И обнаруживается замечательная вещь: от лица собаки весь этот пафос, Большие Буквы Названий, простецкая стилистика - все, что заставило бы поморщиться, иди речь о человеке, для жизнерадостной псины выглядит уместно и симпатично. Собственно, стилизация - основная изюмина рассказа.
Интересно, что основной драматический вопрос - о винтиках и личностях, о целях, которые оправдывают жертвы - решается за спиной пса. Тот и не подозревает, как близок был к гибели, а мы видим, что и ее он принял бы с той же фаталистической преданностью "хорошим людям" и ответственностью. Но все заканчивается хорошо, и за это - отдельное спасибо.
Очень оптимистичная жизнеутверждающая вещь. :)

Эдуард Золоторевский
Василиса, XXI век.

Умная женщина всегда добьется своего.
Основная претензия к построению сюжета: героине все достается слишком легко (а легко - значит неинтересно). Ни один из окружающих ее персонажей не способен разгадать ее коварные замыслы и не представляет для нее угрозы. Иван - так вовсе пентюх.
Кто у нас фокальный персонаж в большом куске про Василису. Вроде бы Василиса, т.к. мы "влезаем в ее голову", слышим ее мысли. Однако, некоторые фразы явно принадлежат авторской точке зрения: "Спокойствие и ум, хозяйственная сметка и опыт в управлении, сразу подняли её над всеми наложницами в безразмерном Кащеевом гареме, а в итоге позволили быстро завоевать сердце самого бессердечного из магов подлунного мира", вряд ли она так думает о самой себе. Точки зрения надо бы продумать и придерживаться единой внутри каждого эпизода.
Инородно выглядят имена Кеша (слишком современное, а ведь это не Василиса говорит, а мажордом) и Лепеус (странное - аллюзия на что-то?)
"Василиса наклонилась над мечем и произнесла формула удвоения" - привет "Книге мастеров"? Мне тоже понравилась эта деталька. Кстати, "мечОм" и "формулУ".
"она как бы выделила последние слова" - выделила - это я понимаю, а "как бы выделила" - это как? Вытаращила глаза, но не изменила тон голоса? :)

Радий Радутный
История одного сумасшествия

Горбатого только могила исправит.
История не слишком умного киллера с атрофированными моралью и эмоциональностью в странных обстоятельствах.
"это, конечно, сюжет для мультфильма" - вот именно так я бы и сказала. Для трэшового такого чернушного, но мультфильма. Ничто не способно заставить его остановиться: ни танки, ни холод, ни нежданная подруга-спасительница, ни какие-то мысли о доказательстве вины... помилуйте, какие доказательства: сказали "разобраться", он пошел и всех убил.
И съел. :)
Мне кажется, зря используется созвучие: Нахчеван - Нахичеван. Прямых аллюзий ведь не заложено, кроме туманного сходства географии. Зря выбран жанр альтернативной истории, если совок остался таким же, каким мы его знаем и помним, и даже анекдоты, вставленные в текст, не подверглись изменению в параллельном мире.
"Позади рыкало, скрипело, дышало теплом, и время от времени тыкалось в спину что-то большое." - упс! То есть периодически его пинал сзади танк?! Герой - терминатор, однозначно.

Юлия Фурзикова
Настанет утро

Удивительное впечатление от этого рассказа: он читается не без удовольствия, оставляет приятное послевкусие и... мгновенно забывается. Натурально как сон. Мне пришлось дважды возвращаться к файлу с рассказами, чтобы вспомнить, о чем речь. То ли дело в невнятном названии, то ли в самой атмосфере зыбкой грезы (что забавно).
Казалось бы: виртуальная реальность, генерируемая при помощи фантазии - тут-то и устроить бы калейдоскоп сюра, столкновение интеллектов и эмоций. Но повествование остается ровным, спокойным, а пришелец не особенно пытается победить хозяина на его поле, вместо этого он взывает к его родительским чувствам и совести.

Влади Новэ
Найди Меня

Исповедь графомана, изливающего поток сознания на любой подручный материал: от салфетки до денежной купюры (я про лирического героя, уточню на всякий случай :). Очень женский рассказ, несмотря на то, что повествование идет вроде бы от лица мужчины. Об этом говорит не только стиль - подростковый пафосный романтизм, ожидание прекрасного принца, но и детали. Например, "розовое платьице с завышенной талией" - по-моему, мужчина неспособен использовать такое определение.
Рассказчик зациклен на волосах: для каждого персонажа скрупулезно описывается именно прическа: "длинные каштановые волосы рассыпаны по плечам", "с черными собранными в конский хвост волосами", "с грязно-седыми, словно талый снег волосами", "рыжие кудряшки перехвачены белой лентой".
"недовольным посетителям она, как правило, говорила следующее: «Я ничего не повторяю дважды. Запомните, я ничего не повторяю дважды»" - очень смело для официантки; странно, что ее не выгнали до сих пор - запугивает она, что ли, посетителей, что те не жалуются на неадекватное поведение. Кстати, в совокупности с "она часто добавляла: «Вещества растворимые в воде, в воде и растворяются» клиническая картина получается интересная. Суицид тоже очень подростковый.

Вот это: "Посвящается Мари Новэ" вкупе с фамилией автора - наводит на невеселые мысли. Что автор что-то такое сильно личное заложил в текст и... выложил на обычный сетевой конкурс. Нельзя так. Мы же рассматриваем ваш текст, как произведение, а не как душевные излияния. А вы сейчас расстроитесь, обидитесь, и не станете слушать, ибо мы про одно, а вы вовсе даже про другое.

Николай Толстиков
Встреча

Каков посыл этой вещи? Милосердие - зло, ибо неизвестно, кого спасаешь и к чему это приведет? Послушание - зло, ибо сбеги тогда молодые, и не погибли бы?
Герой - совершеннейший фаталист, и жуткие последствия собственного выбора, и смертельную угрозу он принимает с одинаковым равнодушием. Столкновение двух религий выглядит нелогичным: либо это должен быть культ против не-культа (хотя бы на словах), тогда понятно уничтожение имущества, хотя даже в этом случае массовый расстрел выглядит чересчур истеричным. Либо если, как заявлено, это один культ против другого, то не уничтожать, а присваивать должны богатства, земли, здания - а то сколько денег коту под хвост.
И опять же не с таким остервенением, но втихаря уничтожать людей. Скорее, должны пытаться обратить в свою веру, а уж особо упорных - казнить прилюдно, для острастки, да еще так хитро, чтобы приговоренный не выглядел мучеником.
А пока картина, на мой взгляд, художественно недостоверна.
"Напрямки" - очень простонародное слово, а ведь точка зрения здесь авторская. Попадаются и еще подобные обороты: "У них все было сговорено", например. Либо делать полную стилизацию под рассказ бывалого из народа, либо разграничивать язык автора и персонажей.
"Глаза у Серафимы - в отца-настоятеля, жгуче-черные, только не гневливые и высокомерные, а с обвораживающей лукавинкой и тайной на донышке" - а вот это славно.

Дмитрий Смоленский
Галерея Труффа

Только прикосновение личности (буквально искра души) делает из вещи произведение искусства.
Очень приятный позитивный рассказ, с мыслью и сюжетом. Система мира описывается лаконично, легкими штрихами, при этом характеры считываются, поступки мотивируются, все детали на месте. Качественная вещь.
"венецианская школа слабо приставлена" - смешная опечатка
Механистическое перечисление имен и школ - кажется сухим, а как красиво эта деталь потом выворачивается, когда оказывается, что перед нами копии.