Следующие обзоры писались не по горячим следам прочтения. Это "отложенные" впечатления: то, что осталось через две недели после знакомства с текстом.

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Здесь разбираются рассказы "На берегу Стикса" Ольги Велейко, "Клуб анонимных эйнхериев" Алексея Грая, "Лунное сердце - собачий хвост" Чеслава Волянецкого, "Василиса, XXI век" Эдуарда Золоторевского, "История одного сумасшествия" Радия Радутного, "Настанет утро" Юлии Фурзиковой, "Найди меня" Влади Новэ, "Встреча" Николая Толстикова, "Галерея Труффа" Дмитрия Смоленского.

Ольга Велейко
На берегу Стикса

Все там будем, как ни трепыхайся.
Это не рассказ, а очерк о нелегкой судьбе героини (скорее, даже о нелегкой смерти встреченных ею людей), иллюстрируемый тремя примерами, каждый из которых подтверждает: чудес не бывает, ты никому не нужен в этой жизни, смерть неотвратима. Именно такая махровая безнадега называется чернухой: когда прочитал, и жить не хочется. Ты можешь обрести в чем-либо утешение перед смертью, но и это ничего не изменит.
Почему очерк: героиня не изменяется под действием окружающих ужасов бытия "лишних" людей, более того - саму героиню не видно, она скорее функция, чем личность.
Слезодавилка настолько надрывна и безусловна, что персонажам не сочувствуешь.
Спасокукоцкий - это сильно. Понравилось. :)

Алексей Грай
Клуб анонимных эйнхериев

Думай, что кричишь перед смертью.
Завязка замечательна: резкий рваный стиль, картинка "с увеличенной контрастностью", драма бездумного насилия, бестолковый герой - что само по себе имеет большой потенциал, ему есть, что понимать и чему учиться в сюжете. А дальше мы попадаем в Вальхаллу и... повествование затормаживается и превращается в длинное излишне подробное описание системы без драматизма и особой забавности. Герой не борется, не делает выбор, а плывет по течению, да и цена ошибки отсутствует: что бы он ни делал, как бы ни трепыхался, не сможет уйти в небытие окончательно или изменить систему. Соответственно и "ролевые игры на местности" становятся не высшим накалом драмы, а всего лишь еще одной деталью.
Мэтью где-то пишется как "Метью".

Чеслав Волянецкий
ЛУННОЕ СЕРДЦЕ - СОБАЧИЙ ХВОСТ

Мир может меняться, но честный трудяга останется верен своей работе.
Производственная история про честного добросовестного трудягу, бесхитростного, не хватающего звезд с неба, без семи пядей во лбу. Только в роли этого трудяги - пес. И обнаруживается замечательная вещь: от лица собаки весь этот пафос, Большие Буквы Названий, простецкая стилистика - все, что заставило бы поморщиться, иди речь о человеке, для жизнерадостной псины выглядит уместно и симпатично. Собственно, стилизация - основная изюмина рассказа.
Интересно, что основной драматический вопрос - о винтиках и личностях, о целях, которые оправдывают жертвы - решается за спиной пса. Тот и не подозревает, как близок был к гибели, а мы видим, что и ее он принял бы с той же фаталистической преданностью "хорошим людям" и ответственностью. Но все заканчивается хорошо, и за это - отдельное спасибо.
Очень оптимистичная жизнеутверждающая вещь. :)

Эдуард Золоторевский
Василиса, XXI век.

Умная женщина всегда добьется своего.
Основная претензия к построению сюжета: героине все достается слишком легко (а легко - значит неинтересно). Ни один из окружающих ее персонажей не способен разгадать ее коварные замыслы и не представляет для нее угрозы. Иван - так вовсе пентюх.
Кто у нас фокальный персонаж в большом куске про Василису. Вроде бы Василиса, т.к. мы "влезаем в ее голову", слышим ее мысли. Однако, некоторые фразы явно принадлежат авторской точке зрения: "Спокойствие и ум, хозяйственная сметка и опыт в управлении, сразу подняли её над всеми наложницами в безразмерном Кащеевом гареме, а в итоге позволили быстро завоевать сердце самого бессердечного из магов подлунного мира", вряд ли она так думает о самой себе. Точки зрения надо бы продумать и придерживаться единой внутри каждого эпизода.
Инородно выглядят имена Кеша (слишком современное, а ведь это не Василиса говорит, а мажордом) и Лепеус (странное - аллюзия на что-то?)
"Василиса наклонилась над мечем и произнесла формула удвоения" - привет "Книге мастеров"? Мне тоже понравилась эта деталька. Кстати, "мечОм" и "формулУ".
"она как бы выделила последние слова" - выделила - это я понимаю, а "как бы выделила" - это как? Вытаращила глаза, но не изменила тон голоса? :)

Радий Радутный
История одного сумасшествия

Горбатого только могила исправит.
История не слишком умного киллера с атрофированными моралью и эмоциональностью в странных обстоятельствах.
"это, конечно, сюжет для мультфильма" - вот именно так я бы и сказала. Для трэшового такого чернушного, но мультфильма. Ничто не способно заставить его остановиться: ни танки, ни холод, ни нежданная подруга-спасительница, ни какие-то мысли о доказательстве вины... помилуйте, какие доказательства: сказали "разобраться", он пошел и всех убил.
И съел. :)
Мне кажется, зря используется созвучие: Нахчеван - Нахичеван. Прямых аллюзий ведь не заложено, кроме туманного сходства географии. Зря выбран жанр альтернативной истории, если совок остался таким же, каким мы его знаем и помним, и даже анекдоты, вставленные в текст, не подверглись изменению в параллельном мире.
"Позади рыкало, скрипело, дышало теплом, и время от времени тыкалось в спину что-то большое." - упс! То есть периодически его пинал сзади танк?! Герой - терминатор, однозначно.

Юлия Фурзикова
Настанет утро

Удивительное впечатление от этого рассказа: он читается не без удовольствия, оставляет приятное послевкусие и... мгновенно забывается. Натурально как сон. Мне пришлось дважды возвращаться к файлу с рассказами, чтобы вспомнить, о чем речь. То ли дело в невнятном названии, то ли в самой атмосфере зыбкой грезы (что забавно).
Казалось бы: виртуальная реальность, генерируемая при помощи фантазии - тут-то и устроить бы калейдоскоп сюра, столкновение интеллектов и эмоций. Но повествование остается ровным, спокойным, а пришелец не особенно пытается победить хозяина на его поле, вместо этого он взывает к его родительским чувствам и совести.

Влади Новэ
Найди Меня

Исповедь графомана, изливающего поток сознания на любой подручный материал: от салфетки до денежной купюры (я про лирического героя, уточню на всякий случай :). Очень женский рассказ, несмотря на то, что повествование идет вроде бы от лица мужчины. Об этом говорит не только стиль - подростковый пафосный романтизм, ожидание прекрасного принца, но и детали. Например, "розовое платьице с завышенной талией" - по-моему, мужчина неспособен использовать такое определение.
Рассказчик зациклен на волосах: для каждого персонажа скрупулезно описывается именно прическа: "длинные каштановые волосы рассыпаны по плечам", "с черными собранными в конский хвост волосами", "с грязно-седыми, словно талый снег волосами", "рыжие кудряшки перехвачены белой лентой".
"недовольным посетителям она, как правило, говорила следующее: «Я ничего не повторяю дважды. Запомните, я ничего не повторяю дважды»" - очень смело для официантки; странно, что ее не выгнали до сих пор - запугивает она, что ли, посетителей, что те не жалуются на неадекватное поведение. Кстати, в совокупности с "она часто добавляла: «Вещества растворимые в воде, в воде и растворяются» клиническая картина получается интересная. Суицид тоже очень подростковый.

Вот это: "Посвящается Мари Новэ" вкупе с фамилией автора - наводит на невеселые мысли. Что автор что-то такое сильно личное заложил в текст и... выложил на обычный сетевой конкурс. Нельзя так. Мы же рассматриваем ваш текст, как произведение, а не как душевные излияния. А вы сейчас расстроитесь, обидитесь, и не станете слушать, ибо мы про одно, а вы вовсе даже про другое.

Николай Толстиков
Встреча

Каков посыл этой вещи? Милосердие - зло, ибо неизвестно, кого спасаешь и к чему это приведет? Послушание - зло, ибо сбеги тогда молодые, и не погибли бы?
Герой - совершеннейший фаталист, и жуткие последствия собственного выбора, и смертельную угрозу он принимает с одинаковым равнодушием. Столкновение двух религий выглядит нелогичным: либо это должен быть культ против не-культа (хотя бы на словах), тогда понятно уничтожение имущества, хотя даже в этом случае массовый расстрел выглядит чересчур истеричным. Либо если, как заявлено, это один культ против другого, то не уничтожать, а присваивать должны богатства, земли, здания - а то сколько денег коту под хвост.
И опять же не с таким остервенением, но втихаря уничтожать людей. Скорее, должны пытаться обратить в свою веру, а уж особо упорных - казнить прилюдно, для острастки, да еще так хитро, чтобы приговоренный не выглядел мучеником.
А пока картина, на мой взгляд, художественно недостоверна.
"Напрямки" - очень простонародное слово, а ведь точка зрения здесь авторская. Попадаются и еще подобные обороты: "У них все было сговорено", например. Либо делать полную стилизацию под рассказ бывалого из народа, либо разграничивать язык автора и персонажей.
"Глаза у Серафимы - в отца-настоятеля, жгуче-черные, только не гневливые и высокомерные, а с обвораживающей лукавинкой и тайной на донышке" - а вот это славно.

Дмитрий Смоленский
Галерея Труффа

Только прикосновение личности (буквально искра души) делает из вещи произведение искусства.
Очень приятный позитивный рассказ, с мыслью и сюжетом. Система мира описывается лаконично, легкими штрихами, при этом характеры считываются, поступки мотивируются, все детали на месте. Качественная вещь.
"венецианская школа слабо приставлена" - смешная опечатка
Механистическое перечисление имен и школ - кажется сухим, а как красиво эта деталь потом выворачивается, когда оказывается, что перед нами копии.

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Здесь разбираются рассказы "Лицом к окну" Иры Кадин, "В поиске" Саши Кит, "Манный пудинг" Димыча Чвакова, "Прощальное письмо" Кирилла Клокова.

Ира Кадин
ЛИЦОМ К ОКНУ

Единственный конфликт, который видится в тексте - между достиженчеством и... шут его знает, то ли зашкаливающей честностью, то ли унылым беспросветным существованием. Основными выразителями конфликта являются героиня и Моше. Конфликт даже пытается развиваться: героиня помимо воли проникается к унылому неудачнику жалостью (хотя и логично оправдывается перед собой, что, дескать, опекает его для собственного удобства), принимается устраивать его жизнь. Отличный по задумке эпизод со свадьбой и последующим увольнением и... пшик. Неудобный сосед по кабинету устранен, и героиня этим, кажется, вполне довольна - пожалуй, она не врала себе и читателю, когда уверяла, что действует ради собственного комфорта.
Эпизод свадьбы - хорошая подводка к кульминации, однако героиня из этого эпизода устраняется, отношения к увольнению Моше не проявляет и сюжет остается оборванным.
Все остальные нагромождения - истории про окно, должника, рыжего соседа и т.д. и т.п. оказываются для сюжета ненужными, а это 50% текста. А ведь могла бы получиться драматическая история.
Атмосферно текст пронизан презрением устроившихся в жизни сытеньких яппи к "лохам". Такое отношение излучает лирическая героиня, а с ней - персонажи красавец и рыжий. По другую сторону оказывается Моше, от которого веет прямо-таки достоевщиной, и должник миллионера. Да, по тексту эта устроенность далась им трудом и временем, но это не оправдывает их в глазах читателя, скорее наоборот - ибо выходит, либо они добились благополучия именно вследствие презрения к окружающим, прошли по трупам, либо это, извините, вариант "самые пуританские матери семейств получаются из шлюх".
"Неудачники достойны уважения" - не лучшая идея. Но "неудачники презренны" - по-моему, гораздо неприятней. Тем более, что Моше страдает не от глупости или лени, а от болезненной порядочности (то, что он при этом унылый меланхолик и кисло пахнет - дела не меняет).
Кстати, героиня-то оказывается вовсе не лицом к окну, а лицом к своему благополучию.

Саша Кит
В поиске

Интересное существо-рассказчик (или сущность), с которым получился бы хороший рассказ. Но сейчас это лишь зарисовка, эдакий квест: шел он шел умирать и дошел. Хотя и не умер, да, выбрал жизнь - возможно, в сотый раз.
Героя делают таковым конфликт и препятствия. Конфликта в тексте нет: никто не противостоит ему даже физически, не то что идейно. Проблем тоже нет, хотя несколько вариантов можно придумать даже навскидку:
- человек, которого не обманывает изменчивая внешность героя
- человек, который дорог сущности, но она не может зафиксировать свою внешность для него
- невозможность с изменчивой внешностью пользоваться техническими устройствами типа сканера сетчатки, отпечатков пальцев и пр.
Отчего-то сущность-рассказчик не задается мыслью, что она такое, откуда взялась и для чего. Что, в конце концов, для нее жизнь, которую она предпочитает в финале? Если вечное стремление к смерти, то стоит ли она того? Есть ли что-то дорогое ей, ненавистное, что-то, к чему она отчаянно стремится? Или она лишь наблюдает? Наблюдатель - хорошая фигура для очерка, но не для художественного произведения.
Язык при том поэтичный, картины рисуются интересные. В этих бы декорациях да насыщенный сюжет - такая бы конфетка получилась!

Димыч Чваков
Манный пудинг

Ну, я-то дочитала до вкусного, но у меня работа такая. А бедный читатель, вынужденный продираться сквозь пять килобайт бессвязного текста? Сделать интересный поток сознания - это такая грандиозная работа... Здесь шизофрения есть, а удовольствия от чтения никакого.
Между тем, в рассказе есть сюжетец, и небезынтересный. С вывертами и подвывертами. А если что-то сделать с потоком сознания (как минимум снизить уровень бессвязности) и добавить событий вместо описалова, то будет еще и динамичным. Действительно, все приключения нынешнего варианта сводятся к сцене, когда Санька (опять не герой, а Санька) прорывается из заключения и тащит с собой героя. Остальное - рефлексии, бред, раздвоение личности, воспоминания... Раз все сводится к веселенькому перевертышу в декорациях шпионского триллера, хочется экшена.
(На самом деле, я подозреваю, и особистов, и инопланетян, и побег герой тоже придумал, лежа в смирительной рубашке на полу камеры с мягкими стенами :))
"в полной темноте, порванной языками нашего почти пионерского костра" - очень вкусная фраза, теряющая поэтику из-за многословия. Убрать бы "почти пионерского", да и "полной", пожалуй. :)
"До свидания, Карлсон, прилетай к нам ещё!" - такая плюха в первом же абзаце. Такая трагедия - друга убил, слов нет, комната перед глазами кружится и комок в горле - и такое инфантильное хи-хи в мыслях героя.

Кирилл Клоков
Прощальное письмо

Подарки от пришельцев - чреваты большими проблемами.
Рассказ оказался невероятно затянутым анекдотом, хотя начинался вроде бы как фантастика предостережения, сюжет-катастрофа или драма. То есть начало нудновато, а потом герой-рассказчик начинает безостановочно хохмить в стиле телеюморесок. На мой взгляд, неудачная атмосфера: начало хочется почистить, текст сильно сократить, а хи-хи рассказчика убрать - ситуация достаточно комична (трагикомична) сама по себе.
Пришелец - киборг, однозначно. С тремя переломами трепаться на отвлеченные темы - это надо нечеловеческую выносливость иметь. Даже палец хорошо поломать - и про год забудешь, и про Литмановича. А тут, понимаешь, предплечье, голеностоп, бедро! Причем герой от ноющего зуба двинуться готов, а этот переломанный - ничего, нормально, застольные беседы ведет - про технологии будущего.
Ну разве что твоя жизнь зависит от самообладания, тогда можно и с поломанной ногой террористу, скажем, противостоять. Но в нашем-то случае ничего подобного.
Что герой не слишком интересная личность - полбеды. Плохо, что пришелец еще более сер и тускл. Кроме виртуозного владения матершиной (и то по уверениям рассказчика: а может, ему просто в диковинку) и нечувствительности к боли ничего примечательного в нем нет, а ведь человек будущего. И рассказчику отличия не бросились в глаза, судя по тому, что он их не описывает. А ведь должны быть какие-то фишки: в одежде, манерах, речи, даже фенотипе. Помните, у кого-то из классиков в будущем люди без зубов, ибо зубы больше не нужны?
Колбаса переломанному больному из рук реаниматора меня слегка напрягла. Средств нормальной диагностики под рукой нет, как он может быть уверен, что у пациента нет внутреннего кровотечения или кишки не порваны в трех местах? Водка водкой - это штамп, доведенный до архетипа, но колбаса!
"Небеса" с прописной понятно, а "Сентябрь"?
"…!" - это сочетание знаков пишется так: "!.."
Канцелярит убивать наповал. "Превратив аккуратный пенек в импровизированный стол, путем покрытия его полотенцем, временно назначенным на должность скатерти" - это шедевр канцелярщины.

В целом конкурс оставил приятное впечатление. На целый сборник я бы здесь рассказов не насобирала, но несколько вполне профессиональных, готовых для печати произведений выудить можно. К понравившимся мне еще во втором туре рассказам "Там, за стеной" Елены Черепицкой, "Колесо обозрения" Марианны Язевой, "Вспомни!" Константина Савицкого прибавились "Лунное сердце - собачий хвост" Чеслава Волянецкого и "Галерея Труффа" Дмитрия Смоленского.

Некоторое лирическое отступление: пожалуй, со следующего раза перехожу на обзоры по заявкам. И не более, скажем, восьми (хорошее число!) на конкурс. Так что готовьтесь записываться. :)

Прежде, чем перейти к собственно обзорам, напомню, что конкурсантам стоит прочитать "Предупреждения". И если какие-то изложенные принципы не соотносятся с вашими представлениями о творчестве вообще и собственном рассказе в частности, лучше не читайте мой обзор, чтобы понапрасну не расстраиваться.

Рассказы, разобранные ранее

Часть 1: Джон Маверик "Маленький музыкант"; Олег Паршев "Паззл"; Черепицкая Елена "Там, за стеной"; Наташа Дубович "Два пенса"; Алексей Шолохов "ЗОНТ"

Часть 2: Марианна Язева "КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ"; Константин Савицкий Вспомни!;

Рассказ Сергея Кускова "Губернаторская охота" обозревался во время конкурса "Химии и жизни"

В этой записи разбираются рассказы "Тварь дрожащая" Романа Марекова, "Кусочек счастья" Ксении Марековой, "Старая ферма" Натальи Лебедевой, "Друзья" Екатерины Каретниковой, "Танцуй, Сеня, танцуй" Геннадия Каракиса.

Роман Мареков
Тварь дрожащая

Неплохая задумка не стреляет из-за неудачной реализации. Во-первых, персонажи, включая и монстров, штампованы и унылы, а их действия скучны и однообразны. Во-вторых, интрига основана на том, что герой - графоман, но реализовать это не так просто, как кажется.
Написать плохой текст, который можно будет с удовольствием читать - задача сложная. У Олди в "Золотаре" используется такой подход, и там графоманский текст смешон. Здесь - невыносимо вязок, почти непреодолим. К тому же чересчур объемен - графомания занимает больше трети рассказа.
Но это бы полбеды. Главная проблема в том, что авторский текст и текст, сочиняемый персонажем, по стилистике практически идентичны. Разве что в тексте героя больше лишних определений, что действительно является признаком плохого текста, но как раз здесь ни к чему - у нас ведь экшен, трэш.
Герой неприятен и - хуже того - неинтересен. Он озлоблен на весь свет, он пишет плохие рассказы, он не любит работу и равнодушен к жене, он даже испугаться толком не может. Так что есть в нем такого, из-за чего нам должна быть интересна история о нем?
Зачем нужна жена героя? Она подробно описана, вплоть до того, что не умеет готовить, однако все ее участие в сюжете ограничивается тем, что она открывает дверь в финале (агрессивный монстр мог бы, кстати, и без чужой помощи обойтись).
Монстр неотличим от толп своих собратьев. Ну шерсть на загривке, ну кожа серая, ну невидим для людей, ну кровожаден, ну управляет дебилом - опять-таки, что в нем такого особенного, что затронет чувства читателя, заставит сочувствовать ему или желать поражения?
Странное утверждение: "Евгений считался отменным корректором, но когда дело доходило до его собственных текстов - куда только все девалось!". Все же работа корректора и писателя требует весьма разных навыков. Это все равно что сказать: "он был неплохим художником, но почему-то не мог писать компьютерные программы".
Прописные в таких количествах - недопустимы.

Ксения Харченко
Кусочек счастья

Интересная тема, славный рассказ. Небольшой, но заставляющий задуматься.
Есть такая скептическая поговорка: "не жили богато, нечего и начинать". :) Хотя, конечно, она слишком узка для идеи рассказа, ведь речь идет о страсти к дармовщине, мечте о счастье, к которому не нужно идти годами, за которое не нужно бороться - достаточно его просто... купить.
Фактически, это история о распространении "положительного" наркотика: искусительница Анджела подсаживает ленивых душой дамочек на искусственное - но так похожее на реальное - счастье. И когда оно заканчивается, они готовы отдать и вдвое, и втрое, лишь бы вновь погрузиться в безмятежность существования, так похожего на мечту.
В рассказе не затронута оборотная сторона темы: пресыщение счастьем. Однообразное удовольствие, по идее, должно превращаться в свою противоположность. Впрочем, вероятно, для интоксикации нужно поглотить больше продажного счастья. :)
Приятный - легкий и лаконичный - текст, хорошо решена женственная стилистика. Образы архетипичны, и потому даны штрихами.

Наталья Лебедева
Старая ферма

Человека человеком делает гуманный выбор.
Для рассказа выбрана сложная форма, что, на мой взгляд, не оправдывает себя. Выверт с людьми-инопланетянами забавен, а вот форма "конфета в обертке", на мой взгляд, дает слишком мало (внук схематичен, экспозиция ничего не добавляет к системе мира). Вполне можно ограничиться формой байки, рассказанной "бывалым".
То, что моральный выбор стоит не перед рассказчиком, а перед вторым героем - интересное решение. Однако, выходит, что персонаж, вызывающий интерес и сочувствие (да еще, как обнаруживается, единственный человек) обретается на заднем плане, а наблюдать мы вынуждены за менее интересным в плане конфликта героем. Обезьяной движет любопытство и поверхностное отношение к жизни (см. ниже про пофигизм), а человеком - мораль и стремление спасти жену (а заодно всю расу). Кто интереснее?
Герой-обезьяна характеризуется через собственный рассказ. Причем многие детали показались мне сомнительными или вызывают вопросы.
"Остальные наши поля были в запустении" - то есть до войны это была очень зажиточная семья фермеров. И очень многочисленная, либо степень автоматизации труда высока. Первому противоречит то, что дед вспоминает только о родителях. Второму - описанные условия труда и быта (что-то должно было сохраниться). Можно было бы предположить, что использовался наемный труд, но это проявилось бы в рассказе.
"В доме горел свет" - послевоенная разруха предполагает, что электричество экономят. Возможно, в доме затеплили лампу или зажгли печь, но тогда стоит описать это иначе.
"что-то темное, извергающее огонь, стало спускаться с неба" - мы не знаем доподлинно, что это была за война (может, с дубинами на соседнее племя), но если более-менее современная (а на это указывают трактора, машины и пр.), дед в первую очередь должен был подумать о бомбе.
"Знаешь, все было в точности, как в кино" - это кино дед видел до войны или уже после встречи с инопланетянами? Это многое говорит о развитии мира, хотелось бы уточнить.
"уж очень неприятно выглядела ладонь" - как именно? Язвы, щупальца, отмирающая плоть, обожженная кожа? Если речь о количестве пальцев, то при чем тут ладонь?
"Корабль плыл за мной по воздуху так медленно и тихо, что временами я забывал, что он вообще есть" - страшный пофигист или с провалами в памяти. Или каждый день с инопланетянами сталкивается, привык уже.
"старательно прикидываясь обычной необразованной деревенщиной" - а на самом деле он получил хорошее образование? При том, что лет ему, видимо, немного (иначе его бы тоже затронула война, и он не удивлялся бы военной форме), он из фермерской семьи и только что закончилась разрушительная война.
"Каждую ночь кто-то умирал во сне" - от чего же во сне - применялись отравляющие вещества? Тогда почему не выкашивались целыми деревнями, а лишь "кто-то"? И где шли боевые действия, почему умирали во сне, а не "каждая семья получала похоронки"?
"Кое-как вспахал землю, быстренько, наспех, засеял и оставил на произвол судьбы - вырастет, так вырастет" - а не вырастет, подумаешь, ну помру с голоду, зато узнаю Великую Тайну. Нет, война и разруха его явно ничему не научили.
"Бесчеловечное глумление над нежной, чистой красотой" - фраза абсолютно не этого персонажа.
"Я учуял его запах во сне" - блин, то есть оказавшись на пути инопланетянина к выживанию его вида, он спокойно лег спать?! Нет, он феерический пофигист!
Если пять пальцев - это "мало" (настолько мало, что нельзя сказать, например, "на руке у него оказалось на два пальца меньше"), то человек обязан был на такую особенность анатомии обратить внимание. Нос, пусть и длинный, это все же привычная деталь, а вот 10-12 пальцев (пучок щупальцев?) - первое, что должно броситься ему в глаза.

Екатерина Каретникова
Друзья

Конфликт виден лишь между второстепенными персонажами - между стервозной девицей и рабочим "с одухотворенным лицом", который, извините, ей не дал (причем если мотивация девицы ясна, то мысли рабочего на этот счет остаются за текстом). Обиженная, она мелко по-бабски мстит: подбрасывает ему то свой телефон, то чужой кошелек и добивается увольнения. И это все. Остальное оказывается вне сюжета, ибо вне конфликта.
О чем задумывался рассказ? О фатальном невезении прирожденной жертвы, которого и с работы уволили, и грузовиком задавили, и все родственники у него погибали жуткими смертями, и даже призраку проститься оказалось не с кем? Но давление на нервы в финале переходит за грань, и вместо трагедии получается фарс, вместо катарсиса - смех. Да и самого персонажа мы почти не видим, не знаем, не можем сочувствовать. Ну, нельзя сочувствовать слезодавильной функции, понимаете, можно только человеку - действующему герою.
Рита оказывается в стороне от конфликта, и даже в постмортальной стадии не занимает определенную сторону. Зачем она нужна, кроме того, чтобы додавить несчастного читателя еще одной слезливой подробностью?
Зачем нужна героиня-рассказчица, если она не только не касается конфликта, но даже не знакома с основными его участниками?
Зачем, наконец, нужен померший Игорь, если его смерть и само упоминание на сюжет опять же не играет (нестреляющее ружье)?
"- Нет, ну ты скажи, - тянула свое Ритка.
- А с чего это ты вдруг? – вяло поинтересовалась я.
- А с того! – окрысилась Ритка." - классический бессмысленный диалог, ненужность которого подчеркивают эпитеты (вяло, тянула). Такую "воду" стоит выжимать, особенно из рассказа, где объем невелик и каждая фраза заметна. Там и дальше обмен ненужными фразами: "– Просто совпало. - Что совпало-то? - Ну, все совпало."

Геннадий Каракис
Танцуй, Сеня, танцуй!

Видимо, задумывался посыл "евреи смеются даже сквозь слезы". Но...
Заставить читателя плакать несложно - задавил автор собачку или помучил младенца и готово (главное, не перегнуть палку, а то выйдет как в предыдущем рассказе). Заставить читателя смеяться - не над пародией на рекламу или низкосортным гэгом - а искренне, уже сложнее. А сделать трагикомедию - высший пилотаж.
Данный рассказ начинается, как стилизация а-ля Бабель. Этот подход требует очень тщательной шлифовки фраз, на которую здесь, видимо, не хватило времени: на мой взгляд, языку не хватает легкости, живости, образности, которые в хорошо проработанном тексте кажутся естественными, словно подсмотренные на улице. Кроме того, и эту стилистику не удается выдержать хотя бы на трети текста: язык увядает, становится суше, проще - скучнее.
С потерей стилистической изюмины оказывается, что сюжет исключительно прост: рав не дает согласия на брак, пока жених не предоставит родственника - настоящего еврея; жених договаривается с бомжом, что тот будет изображать его родственника; рав соглашается на свадьбу. Все.
Сюжет на анекдот. Его бы килобайт на семь, да сочным живым языком - вот это получилось бы отличное произведение. Заявлены, но так и остались за бортом конфликты:
- между Хайей и ее многочисленными партнерами;
- между Хайей и Сеней;
- между равом, Сеней и бомжом, когда вскрылся обман (на свадьбе?).
Для короткого смачного рассказа я бы эти лишние хвосты вообще убрала.
Финал с бомбежкой совершенно чужд остальному повествованию. Если хотелось сделать трагикомедию, обыденный трагизм нужно давать вперемешку со смешным, а не двумя фразами в развязке. Хуже, на мой взгляд, только вариант: "во время свадьбы началась бомбежка, и все погибли под развалинами".
Попадаются проблемы в составлении фраз:
"чтобы никто не дай бог! – увидел" - чтобы никто НЕ увидел
"удерживал его зубастым капканом к каменному полу" - либо удерживал на полу, либо склонял к полу, хотя и то, и другое здесь неудачно